Дориан Дарроу: Заговор кукол

И до самой Летиции тоже: меньше тратиться надо, тогда и не придется протекцию составлять всяким там…

— А недавно, представляете, заглядываю я в буфет, а там…

…мышь повесилась от тоски.

— …все замки на бутылках открыты! И эта девица, глядя мне в глаза, наглейшим образом заверяет, что людям следует доверять, и эти замки — признак неуважения.

— А я не закрываю, — вяло заметила Оливия, которая уже устала жевать и теперь просто сонно таращилась на подруг.

— Конечно, — взвизгнула Летиция, — ты ведь… такая доверчивая.

…точнее сказать глупая. И ленивая. И еще денег у тебя хватает, чтобы тратить их на кормежку слуг. Несказанное читалась в тускло-красных глазах Летиции. Но сжатые губы прочно запечатывали слова.

— Мне кажется, — Черити нарушила неловкое молчание. — Тебе следует отослать ее. Напиши кузену, что девушка…

— Еще не готова выйти в свет, — подсказала Джорджианна, страстно желая, чтобы этот бессмысленный разговор поскорее закончился.

— Не могу. Кузен расстроится. Он так обеспокоен судьбой этой девушки…

…скорее состоянием ее отца, которое может поспособствовать улучшению состояния самого кузена, да и Летиции тоже. Или не поспособствовать. И тогда замечательная Хоупи — тусклая девица с идеальными манерами и напрочь отсутствующими мозгами — останется в старых девах.

Сложные ныне времена.

— …он надеется, что сумеет устроить ей партию с каким-нибудь приличным человеком…

…если слухи о состоянии американки не преувеличены, то из желающих выстроится очередь.

— …но я право слово не уверена, что справлюсь, — завершила монолог Летиция и коготком сняла слезу с ресницы. Снова наступило молчание. Ну нет, Джорджианна не собиралась откликаться на эту, молчаливую, но тем не менее явную, просьбу. Другие найдутся.

И нашлись. Эгимунда, вздохнув, предложила:

— Хочешь, я и для нее приглашение отправлю? Правда до бала всего-то неделя, но…

— Боже, благослови твое милосердное сердце! Ты не представляешь, как ты меня выручила.

Представляет. И пусть породистое, хотя и несколько заплывшее жирком лицо Эгимунды выражает лишь искреннюю радость, но кому как ни Джорджианне знать: дело не в милосердии. Дело в кузене.

И ведь все всё понимают: девица получит породистого мужа. Он — богатую жену. Летиция — благодарность и приданое для своей дуры. Эгимунда — возможность спровадить бедового родственничка за океан.

Так какой смысл во всех этих играх?

Господи, да что с ней сегодня такое? Джорджианна сжала зубы, чтобы не застонать от боли и раздражения. Жилка на виске вдруг задергалась, мелко и часто, и биение это породило огненные точки в глазах. Точки рассыпались, разлетались, оседая на белоснежном фарфоре и винно-красной обивке кресел.