Дориан Дарроу: Заговор кукол

— Сдерут втридорога…

Черити тоненько засмеялась и, пересадив крысу на платье — вот мерзость! — произнесла:

— Я думаю, что эти расходы Ульрик еще выдержит… — пригубила, наслаждаясь всеобщим вниманием, которое не так часто ей выпадало, и продолжила. — Но откладывать свадьбу не в его интересах…

— А фон Пуфферху очень хочется видеть дочь княгиней, — встряла Летиция, перехватывая инициативу. Черити осталось лишь улыбнуться. При этом верхняя короткая губа ее приподнялась, обнажив клычки…

Два черных пятнышка на белой шее.

Леди Фэйр вздрогнула и, спеша отогнать внезапное видение, совершенно невежливым образом перебила Летицию.

— Я слышала, что за ней двадцать тысяч фунтов дают. По-моему, довольно веская причина поспешить со свадьбой.

Получилось несколько грубо, но кажется, никто не обратил внимания.

— И это, я вам скажу, еще мало за то, чтобы сделать княгиню из вчерашней торговки. Господи, да вы посмотрите, во что превращается свет! С каждым днем их становится все больше и больше. Право слово, я уже почти смирилась с тем, что остаток жизни мне придется провести среди этих, с позволения сказать, "баронесс".

Теперь Черити определенно злилась. Впавшие щечки ее пылали румянцем, губа задралась еще сильнее, обнажив не только зубы, но и бледные десны.

— И я не могу понять одного: неужели Хоцвальду настолько безразлична родовая честь, чтобы мешать кровь с этой… с этой…

— Баронессой, — подсказала Летиция, протягивая руку, чтобы погладить крысу. И та позволила, даже перевернулась на спину, подставляя белесый живот.

— Да, баронессой. Спасибо, милая.

Дамы обменялись улыбками, и знай их леди Фэйр чуть хуже, решила бы — и вправду подруги.

— Да ладно вам, — Оливия задумчиво разглядывала крохотное пирожное, украшенное алой вишенкой. Как это у нее получается столько есть, и не толстеть? Или она какие-то особые корсеты заказывает? — Это у них семейное. В свое время и старый князь… отличился.

— Mesalliance? — с придыханием уточнила Эгимунда. И Оливия кивнула, но развивать тему не стала. Жаль.

Убранный умелою рукой подвал преобразился. Миткалевые полотнища прикрыли потемневшую кладку, на пол лег толстый слой сена, а на ржавых цепях повисли светильники причудливых форм. Один походил на стрекозу, второй — на виноградную гроздь. Правда, оба давали одинаковый мертвенно-белый свет. Он заливал подвал, отражаясь в высоком зеркале и букете стеклянных цветов, скользил по рыжей меди разложенных на столе деталей и робко трогал лезвия стальных ножей.

Впрочем, даже он не решался заглянуть в дальний угол подвала, где вдоль стен рядом стеклянных пилястр выстроились капсулы. Были они квадратные, прозрачные и заполненные густой жидкостью темно-золотого цвета.