Дориан Дарроу: Заговор кукол

Хоть бы он совсем сгинул со своими словесами. Зудит и зудит. С мыслей сбивает, а они и без того тугие, точно новые сапоги. Правда натирают не ноги — голову.

Вернулся. Сунул под нос газету и пальчиком ткнул, точно сомневался, что Перси разглядит объявленьице. Хотя разглядеть-то разглядел, а вот читать не выходило. Перси сдавил голову, опасаясь, что черепушка вот-вот разломится изнутри. Ох и крепко ж его приложило-то!

— Признаться, я решил, что если объявление выделено, то Минди здесь была.

— Была, — подтвердил Персиваль.

— Замечательно! Когда?

— Давно. Дорри с ней письмецо передать хотел. Потом сам полез.

Отрадно было видеть, как рожу перекосило, аж очки с уха съехали.

— Ты Дорри не видел?

Кажется, Перси это спрашивал, но ответа не помнил.

— Здесь никого не было, — сухо произнес Уолтер, отбирая кружку. — А вам все-таки следует привести себя в порядок.

Конечно. Всенепременнейше. Как только, так прямо и сразу, лишь бы отцепился.

— И попытаться понять, о чем я вас спрашиваю. Если с девушкой что-то случилось или случится, то вашему приятелю грозят серьезные неприятности.

— Точно, — радостно согласился Перси. — Неприятности. У него сестра — кукла. Наверное, она тоже взорвется. Джо взорвался. Голова болит.

— Почему Джо взорвался?

— Ну-ка, посмотрите на меня.

Уолтер вдруг оказался рядом, вцепился в разбитый подбородок и дернул вверх, запрокидывая голову. Во второй руке появился золоченый диск на цепочке.

— Смотрите. И не моргайте. Сейчас все будет…

…будет-будет-будет. Эхо окружило Персиваля, ткнулась горячим носом в ухо, протискиваясь внутрь головы. Там оно распустилось, раскинула щупальца, выбирая боль до капельки.

А когда нажравшееся эхо полезло назад, Персиваль закрыл глаза. Вокруг сияло солнце, и сквозь теплый-теплый свет доносился чей-то голос:

— Расскажите обо всем. С самого начала и подробно…

В доме смердело дымом. Едкая вонь всенепременно впитается в обивку, обои и тяжелые шторы, уничтожив даже то немногое, что уцелело после взрыва.

Леди Фэйр стояла на лестнице и смотрела, как суетятся люди, собирая и раскладывая на полу остатки того, что некогда было куклой.

Блестящий пальчик с розовым ноготком. И золоченая ладошка. Осколки белого фарфора и синий глаз, уцелевший и теперь взиравший на закопченных купидонов.

— Дорогая, тебе лучше будет прилечь, — в который раз повторил лорд Фэйр. И сам же схватился за голову, сморщившись.

Его задело, и теперь на щеке алела царапина.

Сама леди Фэйр чувствовала себя почти нормально. Разве что была странно равнодушна и к тому, что произошло, и к тому, что происходило.

Отстраненно думалось об испорченных коврах. О треснувшем потолке и люстре, что раскачивалась и скрипела, грозя рухнуть. Вот дым — да, раздражал.