Дориан Дарроу: Заговор кукол

В которой идет речь о закономерных последствиях неосмотрительных поступков

Мадам Алоизия не могла уснуть. Она расхаживала по комнате, прислушиваясь к происходящему в доме. Скрипит лестница, вымеряя шаги экономки. Шелестят жесткие платья горничных. Звенит серебро и щетка скребет решетку камина.

Звуки, словно капли ледяной воды, падающие на макушку. Пытка ожиданием.

Он не подозревает. Он доверяет Алоизии…

— Ужасное убийство молодой талантливой писательницы! — визгливый голос пробился и через щиты на окнах, и через бархат портьеры.

— Кровавая трагедия!

— …только в утреннем нумере…

— …с лучшими рисунками…

Слушать их стало невозможно, и мадам Алоизия раздраженно дернула за ленту колокольчика, а прибежавшей горничной велела:

— Прогони. Нет. Стой. Купи газету, а потом прогони. Обе газеты. И вели подать молока.

Мелькнула мысль о том, что стоит переодеться и навестить Дженни, но мадам Алоизия себя одернула: не следует проявлять излишний интерес к девочке. Он может заподозрить неладное.

Принесли газеты и молоко. Мадам Алоизия пригубила и тут же сплюнула: горькое! Нет, оно лишь кажется горьким. Это давние страхи выбираются на свободу, искажая восприятие мира. Следует успокоиться. Следует выпить.

Мадам Алоизия подошла к комоду, открыла верхний ящик, неприятно поразившись количеству пыли на нем, извлекла плоскую флягу с изящной чеканкой. Судя по весу, крови оставалось где-то на четверть. Надо будет сегодня же отрядить кого-нибудь в лавку.

Молоко Алоизия вылила в ночную вазу, ополоснула кубок, прежде чем наполнить кровью. Вязкая. И с черными комочками слипшихся кровяных телец. Видать, несвежую подсунули, да еще и постояла денек.

Ничего. Для успокоения нервов и такая сойдет, а уж вечером… рот наполнился слюной.

Осторожнее. Медленнее. Держать флягу, сцеживая все до последней мутной капли. Снова вернуться к тайнику в комоде. Достать шелковый мешочек с бумажными катышками. Выловить один. Развернуть.

Руки дрожат все сильнее.

Сейчас все пройдет… уже сейчас.

Белый порошок растворился в крови, а бумажку мадам Алоизия, воровато оглядевшись, облизала. Зажмурилась, наслаждаясь сладостью. И в два глотка осушила кубок.

Хорошо. Безумно хорошо.

По телу пролетела волна жара, выжигая и страх, и неуверенность, и память. Мадам Алоизия затаила дыхание, запоминая мгновение счастья. И когда то истаяло, сменившись привычной зябкой дрожью, поплотнее запахнула полы халата и вернулась в кресло.

Конечно же, все будет хорошо… Лорд Фэйр умен и влиятелен.

И весьма обеспокоен.

Он будет благодарен за помощь.

Сердце успокаивалось, переваривая жар чужой крови, и мадам Алоизия, пытаясь отвлечься от мыслей, развернула газету.