Дориан Дарроу: Заговор кукол

Схватил за плечи, тряхнув, выбивая из ступора. — Ты с ума сошел?

— На кого ты похож? О Всевышнего ради, пойдем!

Пойдем. Стены из кустов становились выше и выше, пока не сменились кирпичными, с рядом острых пик поверху.

— Рад видеть тебя, Ульрик, — сказал я, потому что молчать дальше было неприлично.

— А я совсем не рад. Ты понимаешь, что будет, если тебя узнают?

— Поздравляю тебя с помолвкой. Когда свадьба?

— Скоро. Тебя, значит, задело?

Раньше казалось, что да, но теперь я понимаю — нет. А была ли любовь? Я вообще способен любить?

— Хочешь вернуться, так? — Ульрик толкнул меня и, прижав к стене, оскалился: — Очередная игрушка надоела? Потянуло домой?

Просто с Эмили беда. И еще меня пытались убить. Зачем кому-то меня убивать? Я спросил у Ульрика.

— Думаешь, это я? — он понял сразу и вцепился в горло, продавливая когтями кожу. — Давай, скажи. Ты же всегда думал, что я мечтаю оказаться на твоем месте. Что только и жду, когда ты загнешься. А теперь мне ждать надоело, так?

Его злость передалась мне. Я оттолкнул Ульрика и, глядя в глаза, спросил:

— А разве тебе это не выгодно?

— Выгодно. Знаешь, я ведь не раз и не два об этом думал, — Ульрик пригладил волосы и надел перчатки. — Ты же мог умереть. От скарлатины или холеры. От краснухи. От пневмонии. От чего угодно. Все говорили, что ты слабенький. Берегли. И ты выжил. Счастье какое!

Наверное, если бы этот разговор состоялся немного раньше, мне было бы больно. Теперь я просто слушал, а когда Ульрик замолчал, переводя дыхание, задал вопрос:

— Значит, это все-таки ты?

— Я?! Придурок! О Светоносный, ты так ничего и не понял! — Ульрик вцепился в волосы, дернул, выдирая клок, как делал всегда, когда пребывал в состоянии, близком к бешенству. — Если бы я хотел тебя убить, Дориан, я бы убил. Это просто. Проще, чем ты думаешь. Ты ведь помнишь шлюп, который тебя подобрал? А теперь представь, что этого шлюпа могло бы и не быть.

Я представил. Я запутался.

— Если ты вернешься, — глухо сказал Ульрик, — я приму. Если скажешь, я уеду. В Индии, говорят, много возможностей для тех, кто готов рисковать. В Америке не меньше.

— Что ты такое говоришь?

— Я говорю, Дориан, что ты мой брат. И я скорее сдохну, чем причиню тебе вред. А теперь, если позволишь… — Ульрик резко поклонился. Сейчас он тоже уйдет, как ушла Эмили.

— Стой. Прости. Пожалуйста.

Не то. Не так я должен извиняться за то, что вытворил. Ульрик ждал. Он поправил манжеты, коснулся шейного платка, несколько примявшегося в результате нашей недавней стычки. А я молчал. Проклятье, я должен был извиниться, но не находил слов. Более того, я не чувствовал себя виноватым! Я сказал то, что следовало сказать. И услышал то, что хотел услышать.

— Я здесь из-за Эмили.

— Мне показалось, что ей угрожает опасность.

— Н-неужели? Ты ошибаешься.

Я ошибаюсь.