Список донжуанов

– Симона, – простер ко мне здоровую руку Олег, точно просил милости, из чего я заключила, что меня ждут скверные новости. Так и оказалось. – Я отправился к Медведеву, – торопясь, заговорил Олег после того, как я пожала его руку, а он мою поцеловал. – Офис у него рядом с парком, там, где начинается Лебяжий пруд. На машине не проедешь, их оставляют возле парка, а к офису ведет аллея. И когда я возвращался, вдруг кто-то окликнул меня. Я остановился, и тут… меня ударили по голове, кажется, дубинкой, я пробовал защищаться, в результате мне повредили руку. Я лишился сознания, а когда очнулся… В общем, конверта в портфеле не было. Медведевские бумаги на месте, а конверт исчез. У меня сотрясение мозга, – добавил он с большой обидой.

– Оно у тебя было сразу после рождения, – разозлилась Марья, начисто забыв о христианском милосердии. – Зачем ты конверт с собой потащил? У тебя же сейф в кабинете.

– Я побоялся оставить его там, – поникнув головой, сообщил он. – Я не доверял Гридину. И вообще никому в нашей конторе.

– И правильно, – кивнул морячок. – Все адвокаты – жулики и кровопийцы. У меня сосед адвокат, уж сколько раз по-товарищески к нему обращался: «Сергеич, дай на бутылку», – ни-ни, только рожу воротит, а я его вот с таких лет знаю…

– Заглохни, дядя, – отмахнулась Марья, с неудовольствием глядя на Олега. Морячок сразу же замолчал, только пожал плечами.

– И что было дальше? – спросила я, скорее из вежливости, потому что об остальном уже догадывалась.

– Я лежал без сознания, – с обидой продолжил Олег, – и наверняка бы умер от потери крови, если бы не Виктор. – Морячок при этих словах выпятил грудь и гордо кивнул. – Он нашел меня.

– Точно. Иду я, значит, к парку… Я всегда в парк хожу в эту пору, там обычно днем студенты тусуются, пиво пьют и оставляют бутылки, а я такого непотребства не терплю, чтоб, значит, город загаживали, и бутылки эти собираю.

– Алкаш, – презрительно констатировала Марья.

– Не алкаш, а в меру пьющий. Имею право, между прочим.

– Ври дальше, – скривилась Марья.

Морячок вроде бы обиделся, но все-таки продолжил:"

"– Иду, значит, я и, решив сократить путь, двинул напрямую, чтоб на аллею выйти. Тихо так, и на душе благостно…

Я невольно нахмурилась: еще одной христианской души я просто не выдержу, но Виктор вновь вернулся к суровой действительности. Тут требуется кое-что пояснить. В северном районе нашего города, который по старинке зовется Слободой (когда-то там действительно была ткацкая слобода), располагался большой парк, разбитый в пятидесятых годах прошлого века. Задуман он был по принципу московского и даже назывался так же: ВДНХ, с прибавлением «области». Название не прижилось. Парк с самого основания был прозван «полтинником» по неведомой причине.