Донор

Решения он принимал всегда неохотно, но сейчас он чувствовал, что, если понадобится уехать, он примет и такое решение, причем с охотой.

В доме было тихо. Он не слышал ни оживленной беседы отца с Фаридой, ни Наташи с сестрой, ни позвякивания бубенцов проклятой неваляшки. В доме было тихо, словно его покинули, как только Костя выехал со двора. Сейчас он все и выяснит.

Первым делом он хотел поставить камеры в подвале. Там было интереснее всего. Интереснее и страшнее. Именно там зачем-то ободрали стену, именно там ему казались какие-то твари. Хотя сейчас ему мерещились твари по всему дому. Костя подозревал, что видеонаблюдение может ему открыть нехорошие стороны его близких, но его это не остановит.

Уже спускаясь в подвал по лестнице, он услышал голоса.

Наташа остановила Алексея. По лестнице кто-то спускался, и Наташа очень боялась, что это либо Фарида с вывернутой на сто восемьдесят градусов головой, либо свекор с мерзкой ухмылкой сексуального маньяка. Она даже напряглась.

Это был Костя. Он остановился, осмотрел их и прошел к верстаку. Поставил спортивную сумку и, не поворачиваясь к женщинам, произнес:

— Я бы съел что-нибудь.

Наташа посмотрела на Олесю, а потом туда, где еще минуту назад стоял Алексей. На крошеве штукатурки лежал листок с молитвой или заклинанием. Наташа подняла его и направилась к лестнице. Остановилась, пропуская сестру вперед, и сказала, пугаясь собственного голоса:

— Обед через сорок минут.

Шагнула и снова замерла, будто что-то вспомнив. Повернулась к мужу, тот так и не отвлекся от содержимого сумки.

— Надеюсь, что за столом будет только семья.

Она намеренно выделила слово «семья». Будто точку поставила. И пошла наверх.

Сестры накрывали на стол в абсолютной тишине. Наташа моделировала возможные ситуации. Она верила всему — призрак бывшего хозяина, мумии его семьи, колдунья-сиделка, сумасшедший свекор, череда отвратительных видений — тут только умалишенный не разглядит, что с их домом что-то не то. Наташа даже начала подозревать, что у Алексея… У мертвеца Алексея, если быть точнее. У него какая-то своя цель, которую он сам по вполне понятным причинам не может воплотить в жизнь. Он намеренно обманывает их, чтоб удержать здесь, как помощников. Что, соберись они сейчас и уйди, все закончится и не будет никакого преследования.

— Ты ее выгнала? — голос Кости отвлек от, казалось, таких спасительных мыслей.

Она повернулась к нему, вытирая руки о полотенце.

— Ее нет в комнате. И отца тоже.

«Ты на потолке посмотри», — хотела сказать Наташа, но решила, что для юмора даже черного сейчас не самое подходящее время.

— Может, она сама додумалась, что ей здесь не рады?

— И ушла без расчета? А бывшего пациента прихватила в качестве компенсации…

— Не начинай.