Донор

Книги и посуду Наташа уже разложила, осталась одежда и обувь. Поначалу разговор не клеился, каждая из них все-таки думала о трагедии, разыгравшейся в этом доме. И пусть стены были теперь другие (полицейский сказал, что дом возвели с нуля), все равно здесь чувствовалось какое-то напряжение, чье-то присутствие. И, будто в подтверждение их опасениям, в кухне потекла вода. Наташа вздрогнула и выронила джинсы Кости.

— Ты чего? — спросила Олеся. — Это же всего лишь вода.

Олеся отложила кофточку и пошла к арке в кухню. Выглянула, всплеснула руками и повернулась к Наташе.

— Это Фарида. Странная…

Олеся пошла на кухню. Наташа последовала за сестрой. Вряд ли Олеся так смело пошла, чтобы поближе рассмотреть мумий прошлых хозяев дома, но все равно Наташе было тревожно. Она проследила за сестрой. В кухне никого, кроме нее, не было. Олеся подошла к раковине и выключила воду.

— Ты обманула меня? — спросила Наташа и мысленно выругала себя. Она была напугана, словно маленькая девчонка.

— Да нет же! Пошли у Фариды спросим… Да вот же, смотри, — она подняла красную кружку с серым отпечатком. — Вот ее кружка.

Наташа подошла ближе и взяла кружку, рассматривая серый налет, оставленный на ручке.

— Что это? — спросила Наташа.

Олеся пожала плечами.

— Может, мука? Или порошок стиральный…

Фарида весь день не выходила из подвала. Стирала. Наверняка стирала… Машинка работала… Наташа провела пальцем по налету. Потом намочив слегка палец провела еще раз.

— Это не порошок точно, — сказала Наташа. — Что угодно, но не стиральный порошок.

Наташа, не скрывая раздражения, направилась в комнату к Фариде. Олеся пошла следом. Наташа распахнула дверь и погрузилась во тьму. Несмотря на дневное время, солнечный свет не проникал в комнату. Окна были завешены чем-то очень плотным. Наташа нащупала выключатель и нажала клавишу. Что-то щелкнуло, свет моргнул и тут же потух.

— Черт! — выругалась Наташа. — Фарида!

Тишина. Ответом могло быть шуршание в дальнем углу комнаты. Фарида не отвечала, но находилась в комнате. По крайней мере, шевеленье на кровати говорило именно об этом.

— Фарида! — позвала Наташа.

— Может, ей плохо? — предположила Олеся. — Она была какой-то странной.

— Мне вызвать «Скорую»? — спросила Наташа, но шагнуть в темноту так и не решилась.

— У тебя фонарик есть? — прошептала Олеся.

— В прихожей, на полке под зеркалом.

Наташа тоже шептала. От этого ей стало жутко. Они шептались будто боялись привлечь внимание того, кто прячется в темноте. Темнота снова шевельнулась. Шевельнулась и затихла. Олеся вернулась с фонариком и, включив его, передала сестре. Та растерянно приняла и осветила проход между еще не разобранными коробками с вещами свекра. Серые следы вели в глубь комнаты. Наташа пошла по ним.