Тени кафе «Домино»

 – Держите, здесь все документы: лицензия, договор аренды, квитанция об уплате аренды и налога. Ну что ж, товарищ владелец, оставайтесь на своем производстве, а я пойду, дел много.

– Да не владелец я, товарищ Гальперин, я мастер, так и напишите меня во всех документах.

– Вот это по-нашему, по-советски. Ну, бывайте.

Веденяпин остался один.

Он подошел к токарному станку, включил рубильник. Станок скрипнул, словно ахнул, захлопала провисшая трансмиссия, станок натужно заработал.

Веденяпин вырубил рубильник и пошел к выходу.

Он обошел мастерскую, поправил фанерку на окнах, похлопал по проржавевшей водосточной трубе, закурил и пошел к трамвайной остановке."

"Внезапно обернулся и увидел дом под цинковой крышей, крашеные стены, стекло окон.

Видение вспыхнуло на секунду и погасло.

Веденяпин закурил и долго смотрел на здание мастерских.

Арнаутов и Прилуков

Артанутов проснулся, когда часы в гостиной пробили два раза.

Сквозь задвинутые портьеры пробивался слабый свет зимнего дня.

Арнаутов сбросил одеяло, сел на диване.

Лохматый, небритый, нечесаный, в несвежем белье.

В квартире тихо. Жена в театре, сын в летной школе.

Он закурил, закашлялся и долго отплевывался прямо на ковер.

Потом натянул вытертый халат и пошел на кухню.

В прихожей проснулся звонок.

Арнаутов подошел к двери.

– Кто там?

– Павел Сергеевич, Вам письмо из Стокгольма.

– Из Стокгольма?

Арнаутов суетливо открыл дверь.

На пороге стоял Прилуков.

– Разрешите войти?

– Прошу, прошу. Я по-домашнему, только встал, всю ночь работал.

– Позвольте представиться, Миронов Андрей Ильич, из Наркомата торговли. Был в Европе по торговым делам Республики и в Стокгольм встретил Дмитрия Львовича Рубенштейна…

– Как он?

– Процветает. Вот, – Прилуков достал из кармана письмо, – это Вам.

Дрожащими руками Арнаутов вскрыл конверт, быстро прочитал письмо.

– Как же так, он просил передать «Сашеньку» при личной встрече.

– Как я понял, обстоятельства изменились.

– Но я собирался…

– Купюра нужна срочно, завтра выезжаю в Стокгольм и передам ее владельцу.

– А если я не отдам?

– Павел Сергеевич, тогда вместо меня придут нанятые Рубенштейном люди. Вы знаете его и догадываетесь, что будет с Вами и с Вашей семьей.

– Знаю, – ответил Арнаутов.

Он пошел в кабинет.

Прилуков за ним.

Арнаутов открыл шкаф, вынул несколько книг, достал черный бумажник и вытащил из него синюю двадцати пяти рублевку.

– Прошу, – он протянул ее Прилукову.

Тот аккуратно взял купюру, вынул из кармана записку, сверил цифры.

– Она? – зло спросил Арнаутов.

– Она.

– Зачем она Рубеншнейну?

– Поведаю Вам тайну. Купюра, скажем так, ключ к оному из банковских сейфов. Ценности, находящиеся в нем, отдадут, только если Рубеншнейн предъявит ее.

– Значит, он зазывал меня в Ригу ради этого.

– Конечно.