Дом в Мансуровском

"

"Почему так тихо? Почему она не слышит звуки улицы, шаги, голоса, звуки машин? Почему все замолчали? Или она оглохла? Она ничего не слышит, совсем ничего, только монотонный и нарастающий гул. Она потеряла слух? И почему так стучит в голове?

Юля села на скамейку и вытащила бутылку с водой. Пара глотков теплой воды. Кажется, тошнота отходит.

Надо взять себя в руки. Ни в коем случае нельзя показать ему слабость, растерянность, испуг. Нельзя давать ему повод насладиться ее состоянием. Но, кажется, он искренне встревожен, суетится, предлагает вызвать врача. Он перепуган. Да наплевать на него, наплевать! Биологический отец? Они действительно похожи – этот кудрявый мужик похож на нее. Вернее, это она, Юля, похожа на этого лохматого, пышнокудрого дядьку. И никаких цыган, ошибалась баба Галя. Не было цыган, а был армянин. Вот откуда ее внешность – темные волосы, черные глаза!

Значит, папа не… папа? Александр Евгеньевич Ниточкин не ее отец? Тихая скромница Катенька родила ее от другого? Где взять силы, чтобы это принять?

– Тебе лучше? – спросил Кружняк.

– Волнуешься? – с трудом усмехнулась она.

– Прости. Я посчитал, что ты должна знать.

– А мне что делать? Сказать тебе большое спасибо, пасть в ножки, сплясать от радости?

Кажется, ее отпускало. Ну да, такое бывает: беременная аспирантка выходит замуж за влюбленного немолодого профессора – вполне обычный сюжет, такой банальный, сериальный сюжетец. Странно другое – как их приличная семья стала участницей этой пошлой комедии?

– Спасибо, Гена, – выдавила она. – Тебе, надо сказать, удалось меня… удивить! – подобрала она слово. – Эффектно, что уж. Браво, аплодисменты. Фотографии, хронометраж событий. Роман с моей матерью, ее брак с… – Юля запнулась. – С отцом. То есть с отчимом, верно?

Кружняк развел руками – дескать, прости.

– Ну да, да, – продолжила она, – я уже большая девочка, все пойму и приму, ведь правда – это главное, а ты за правду, Гена? Ты же у нас правдолюб.

Кружняк молчал.

– Он знает обо мне? Этот, как его… Шахмиржан?

– Шахиджан, – поправил ее Кружняк и покачал головой: – Нет, не знает. Думаю, нет. Если бы знал – искал тебя, это несложно. Армяне народ чадолюбивый!

– Ну что там еще? – спросила она с напором. – Что еще у тебя, Гена, в загашнике, какие еще секретные сведения? Чьи еще тайны в твоем кармане, кто еще попал под раздачу? Может, сестра или мачеха, может, кто-то из них диверсант или шпион? Или мой муж? А может, мой, так сказать, отчим, мой приемный отец? Ой, только дошло: почему ты сказал мне только сейчас? Ты ведь знал давно, верно? Папа умер, и ты решил открыть страшную тайну. Как благородно, Геннадий! Хотя чему удивляться – ты у нас благородный человек, правда, Ген? Ну так что дальше?

– Муж, Юля. Ты права – муж.