Дом в Мансуровском

Решили отдать после трех лет, и садик рядом, а в садике Ася, любимая бабушка.

Говорили, что профессор умер смертью праведника, хорошего, светлого человека. «Совсем не мучился», – звучало на похоронах.

– Не мучился? – зло рассмеялась Юля. – Ну разумеется! Прожил как у Христа за пазухой! А сколько он болел? И разве он не заслужил легкой смерти? А про легкую жизнь помолчим, – жестко отрезала Юля.

Никто не возразил, да и поминки не место для споров.

Два раза за три года в столицу к жене и дочке приезжал капитан Родионов. Всего два раза. «Ко все еще жене», – усмехнулся он, кинув короткий взгляд на Марусю. И ничего у них не было. Ни-чего.

Первый раз – короткий визит проездом, второй – Маруся свалилась с ангиной, какая уж тут личная жизнь.

На похороны тестя Алексей приехать не смог, был в море.

Через полгода после похорон, когда Марусе было ох как далеко до нормального состояния – мучили бессонница и воспоминания, съедала изнуряющая, изматывающая тоска по отцу, – почтальонша принесла конверт, в котором лежало уведомление, что Родионов Алексей Викторович подал на развод с Родионовой Марией Александровной.

Маруся вертела в руках уведомление и никак не могла взять в толк, что это – развод? Он с ней разводится? Лешка бросает ее? Не ее – их, жену и дочь. И виновата в этом она, Маруся.

* * *Сестры сидели на лавочке на Воробьевых горах – их лавочка, любимое место.

Стояло прекрасное время, середина сентября и бабье лето, под ногами ковер из разноцветных кленовых листьев, и они шуршат – сухие, но еще не ломкие, влажные.

Томочка собирает букет, хвастается им, без конца теребя мать и тетку. Юля ловит племянницу, тискает ее, обнимает и чмокает в румяные щеки. Томочка вырывается, хнычет и смотрит на мать.

– Обожаю! – говорит Юля, наконец отпуская девочку. – Не знаю, как обожаю!

– Роди, – отвечает Маруся, – а то будет поздно.

– Да ну, – Юля беспечно машет рукой, – мне это точно ни к чему.

– Ты в этом уверена?

Юля смотрит в даль и не отвечает.

Перед ними стадион Ленина, высотки, Москва.

– Как хорошо, – говорит Юля, – как хорошо на нашем месте. Помнишь, как мы гуляли здесь с Асей?

Маруся кивает:

– Конечно. И погодка, осенние запахи! Грибами пахнет, чувствуешь? – Она поглубже вдыхает.

– Землей, – поправляет Юля. – Не грибами, а мокрой землей. Откуда здесь, Мань, грибы?

– Никакой в тебе, Юлька, романтики, – вздыхает Маруся.

– Никакой, – соглашается Юля. – И слава богу.

Томочка канючит, что хочет есть, и Маруся вынимает из сумки яблоко, кормит дочь, которая заинтересовалась Юлиным кольцом.

– Нравится? – смеется тетка.

Томочка кивает:

– Подаришь?

Она привыкла, что тетка щедра на подарки: куклы, костюмы, платья. Юля балует племянницу.

– Перебьешься! – смеется Юля и добавляет: – Не расстраивайся, Томка.