Дом в Мансуровском

Но как неохота…»

В сентябре Марусе уехать не удалось, заболел отец. Обычная простуда перетекла сначала в бронхит, а потом в пневмонию. Профессор совсем ослаб и почти не вставал с постели, ел с трудом, да и то после длительных уговоров, а тут случилась новая беда: он упал и сломал шейку бедра.

Александр Евгеньевич все понимал. Понимал и страдал, плакал и умолял жену сдать его в дом престарелых. Однажды Маруся услышала, как терпеливая Ася закричала на отца. Нервы, у всех сдали нервы. Марусе было жалко всех: Асю, себя, Юльку, которая теперь приезжала почти ежедневно и принимала такое жаркое участие в жизни семьи и лечении отца, которого никто от нее не ожидал. Она привозила частных врачей, доставала дефицитные лекарства и деликатесы, гранаты, черную икру, свежие ягоды. Юлька осунулась, похудела, плакала вместе с Марусей и Асей, звонила по нескольку раз в день, в том числе и из других городов – словом, билась за отца всеми силами.

На хорошее никто не надеялся, но постепенно профессор окреп – помогли присланная Юлей массажистка, а после врач ЛФК, – и спустя три месяца Александр Евгеньевич повеселел, стал есть, мечтал о прогулке и строил планы на новогодний праздник.

Книги и научную работу он окончательно оставил и, кажется, даже не думал об этом. Теперь его интересовали развлечения другого рода, например, видеомагнитофон. «Видик», как называли его в народе, подаренный Юлей, неожиданно пришелся ему по душе. Кассеты с фильмами поставлял старший зять, Игорь. Кстати, именно Игорь находил врачей, и массажистов, и реабилитологов, и заезжал сам, чтобы осмотреть и выслушать пациента.

В семье бытовала шутка, что ушлая Юлька замуж вышла по расчету – удача иметь в семье собственного доктора.

* * *Вот и прошел Новый год. Отметили скромно, по-семейному: салат, пирожки, курица из духовки. Радовались, что все вместе. Все, кроме Леши, он в походе. Посидели, поговорили, открыли шампанское. Дождались звона курантов и выключили телевизор. Захныкала Томочка, и Маруся ушла к себе. Ася укладывала спать Александра Евгеньевича."

"Юля с Игорем молча допивали кофе. Семья: молодые, старик, ребенок – жизнь.

За окном мела метель, на подоконнике уютно горела настольная лампа, тихо тикали настенные часы. Родительский дом, где им всегда рады. Кольнуло сердце.

Юля вымыла чашки и посмотрела на мужа:

– Ну что, домой? Наши, наверное, уснули.

В машине Игорь сказал, что хочет заехать к своим родителям.

– Я домой, – зевнула Юля.

– Ну разумеется, – усмехнулся он, – я и не думал звать тебя с собой.

Через пятнадцать минут Юля лежала в кровати.