Дом в Мансуровском

Впрочем, Маруся прикрылась: широкая кофта-размахайка, штаны на два размера больше. И все-таки странно. Ведь так очевидно! Были минуты, когда сестра смотрела внимательно, как будто догадывалась, но нет, не заметила. Если бы Юлька заметила точно бы не промолчала! И девочек Маруся предупредила. Что волновать своих, чем они могут помочь? Сильно закололо в боку, так сильно, что Маруся громко охнула, застонала, согнулась, схватилась за живот. Больно. Тонус матки. Больно и опасно. Таблетки заканчиваются, и в аптеке их нет. Надо в город, но и там может не быть. В город собирается Лида, а Лида достанет из-под земли, на нее можно рассчитывать.

Боль не отпускала, а перемещалась – вверх, вниз, вбок. А вот тошнить перестало. Маруся поднялась и осторожно, держась за живот, направилась в комнату. Надо бы еще по-маленькому, раз уже встала, а сил не было. Да и через час опять захочется, теперь это постоянно. Матка давит на мочевой, так сказал доктор. Это сейчас, а что будет дальше, когда живот еще вырастет? Об этом лучше не думать.

Маруся остановилась – или зайти в туалет?

В эту минуту дверь комнаты распахнулась, и на пороге возникла сестра, смешная, растрепанная, всклоченная, в Марусиной ночнушке. Вообще-то Юлька ни ночнушек, ни пижам не признавала. Но это в Москве, а здесь не пройдет.

– Что с тобой? – встревоженно спросила Юля."

"В коридоре было почти темно, освещал его только уличный фонарь, но, кажется, Юля все поняла, разглядела.

– Тааак, – протянула она. – Значит, так? И ты молчала? Какая же ты зараза, Маруська! И как я не заметила? Как я могла не заметить? Ну! – Голос требовательный, руки в боки, словом, типичная Юля. – И какой, позвольте спросить, срок?

– Четыре месяца, – испуганно, как в детстве, когда она брала что-то из вещей старшей сестры, пролепетала Маруся. – И что тут такого? – попыталась оправдаться она. – Ну, не успела, то-се. Думала, завтра.

– Думала она! – фыркнула Юля. – И что, что с тобой? Я же вижу, что-то не так!

– Пописать встала! – пискнула Маруся. – Ты тоже?

– Остроумно. Но я-то вижу, что ты не в порядке! Колись, что и как. Слышишь? Колись!

Обе забыли о туалете, зашли в комнату, сели на диван. И Маруся заговорила. Рассказывала о проблемах, о тонусе, о лекарствах, о страшном, но, слава богу, почти отступившем токсикозе. О страхах, что может случиться что-то плохое. Случится, а Леши нет. Есть девочки, конечно, они помогут, но Леша вернется через два месяца.

– Через целых два месяца, представляешь? Я не выдержу, – плакала Маруся. – И еще я боюсь.

Так и сидели, обнявшись. Юля молчала и гладила младшую по голове, по хрупкой спине, по тонким рукам и острым коленкам. «Бедная моя девочка! Бедная одинокая девочка! Как мы смогли это допустить?»

– Ну все, я решила! – безапелляционно сказала Юля.