Дом в Эльдафьорде

Должно быть, он нечеловечески страдал от своего отца, если такой гнев может загореться в такой доброй душе!

Бедняга Терье, ему не следует дразнить этого человека!

Но, Господи… Дай ему силы помочь Йолину!

Этот человек, которому нет места на твоем небе, который выглядит как отверженный, может помочь моему любимому сыну — лишь бы ты снизошел к нему в своей милости! Я знаю, что сама просила тебя взять к себе моего сына, если будет на то твоя воля, но дай нам последний срок! Может быть, может быть…»

В глубине души Сольвейг не смела на это надеяться.

Терье стоял в хлеву с деревянными вилами в руках, не зная, за что взяться. На лице его было выражение гнева и бессилия.

«Что делают эти люди в моем доме? Что за тон они себе здесь позволяют? Я вышвырну их вон, я измолочу их собственными руками, этого нахального щенка и его демона-отца! Я человек богобоязненный и не потерплю в своем доме сатанинского отродья! Я так и скажу им! Я так и сделаю! Он думает, что раз он такой огромный и сильный, он может помыкать мной, как хочет? Но тогда он не знает Терье Йолинсона! У меня есть средства, чтобы…

Не надо было мне пускать в дом эту сатанинскую бабу с ее ублюдком-сыном! Разве не мог я справиться один? Или взять в дом другую женщину, которая вела бы хозяйство? Ведь все девушки без ума от меня! И зачем только она понадобилась мне со своим гнусным отродьем?»

Но в этом Терье обманывал себя. Он прекрасно знал, что в его дом пошла бы не всякая женщина. Йолинсоны снискали себе дурную славу своим нравом и своей бессердечностью. К тому же детей от него не могло быть. Да и Йолинсборг казался всем страшным местом. И последнее, но не менее важное: в этой религиозной деревушке считалось позором для женщины жить у одинокого мужчины, не будучи за ним замужем. А кто захочет выйти замуж за Терье Йолинсона?

Очнувшись от своих мыслей, Терье поднял вилы и с силой воткнул их в перегородку между двумя закутками, так что весь хлев задрожал.

А тем временем Хейке говорил больному своим мягким голосом:

— Да, ты видишь теперь, что у меня лицо страшное, а сам я безобидный. Так что тебе не следует бояться меня, я не сделаю тебе ничего плохого."

"Бледное, почти прозрачное лицо Йолина напряглось, он с трудом произнес:

— Ты… не страшный… ты… добрый.

— Это верно, — растроганно улыбнулся Хейке. — Давай посмотрим, сможешь ли ты сидеть, так мне будет легче помочь тебе. Вот так, я приподниму тебя… А теперь подложим под спину подушки. Вот так. Тебе удобно сидеть?

Голова мальчика бессильно склонилась на подушку.

— Да, — произнес он.

Хейке видел, что это не так. Он знал, что мальчику должно быть ужасно больно, однако он с улыбкой кивнул и положил свои ладони ему на голову. Положил не в буквальном смысле, а только едва коснулся ими его волос.