Дом в Эльдафьорде

Не могли бы мы встретиться у забора?

Она кивнула и начала что-то говорить, но тут дверь распахнулась и показался отец, настроенный далеко не благодушно.

Ингер-Лизе защебетала:

— Эскиль нашел моего кота, отец…

— В самом деле? Я не вижу никакого кота.

— Он наверху, в Йолинсборге, — вежливо пояснил Эскиль. — Я пришел сюда, чтобы узнать, не вашей ли дочери принадлежит этот кот.

— Это Мирре, отец.

— Я запрещаю тебе ходить туда!

— Нет, Эскиль сам принесет его сюда.

— Послушай, бездельник! Кто бы ты там ни был, но не думаешь ли ты, что можешь морочить голову нашим девушкам только потому, что у тебя смазливое рыло?

Эскиля стал уже раздражать этот неучтивый крестьянин. Однако он вежливо поклонился и сказал:

— Как я уже говорил, меня зовут Эскиль Линд (на этот раз он не стал добавлять, что он из рода Людей Льда, чтобы не вызывать ненужных вопросов). — Я сын помещика и врача Хейке Линда, и я прибыл сюда из округа Гростенсхольм, что неподалеку от Кристиании.

— Сын помещика? — хрипло произнес крестьянин.

— Да. Моему отцу принадлежат три двора, два из которых можно считать поместьями, это Гростенсхольм и Элистранд, а третий, Липовая аллея, представляет собой что-то вроде большой крестьянской усадьбы. И я единственный его сын.

Ингер-Лизе уставилась на него. Отцу же ее было трудно переварить эти новые сведения.

— Ты сказал, что он к тому же еще и врач? — недоверчиво спросил он. — Может ли, черт возьми, человек владеть тремя хозяйствами и в то же время быть врачом?

— У нас есть, разумеется, арендаторы и управляющие, — миролюбиво ответил Эскиль, наслаждаясь создавшейся ситуацией. — В нашем роду существует традиция, чтобы кто-то был врачом, у кого есть для этого определенные способности. Некоторые из моих предков были королевскими медиками. Но при жизни моего отца короли так часто менялись, что невозможно было за этим уследить.

Разинув рот и растерянно кивая, крестьянин смотрел на него. И в этот триумфальный миг Эскиль, конечно же, чихнул. Но отец Ингер-Лизе только дружески похлопал его по плечу.

— Но входи же, мой юный друг. Мать! Мать, вставай! У нас есть еще вишневка?

Эскиль давно уже не питал никаких иллюзий по поводу своих ближних. Однако он отсидел некоторое время за столом в гостиной и выпил стаканчик вишневки, в то время, как его осыпали канонадой вопросов относительно его имений, да и сам он получил основательные пояснения по поводу их замечательного хозяйства. В конце концов ему пришлось извиниться и сказать, что он боится, как бы кот не удрал. Лучше всего поймать его сейчас, пока он на месте.

Родители Ингер-Лизе стояли на крыльце и милостиво кивали ему. И не обмолвились ни словом о том, что их дочь помолвлена.

Как чудесно было снова подняться в Йолинсборг! Расслабиться и быть самим собой.