Дом в Эльдафьорде

Он не был особенно рад тому, что Эскиль собирался перебраться к нему из Йолинсборга.

— Сейчас я посмотрю, — воодушевленно произнесла Сольвейг и направилась в комнату.

Вернувшись, она позвала Эскиля. Терье же демонстративно вышел, надев шляпу.

Эскиль остановился в дверях комнаты Йолина. Как и прежде, мальчик был бледен и изможден, и безнадежное выражение его глаз говорило о непрекращающихся болях.

— Привет, Йолин, — сказал Эскиль. — Я не могу подойти к тебе, потому что немного простужен и не хочу заражать тебя. Но когда я поправлюсь, мы выйдем с тобой на свежий воздух, как вчера, если у тебя будет желание.

Мальчик кивнул, и от одного этого движения ему стало еще хуже.

— И еще я могу научить тебя читать, — продолжал Эскиль. — Мы можем прекрасно проводить время вместе.

Йолин приоткрыл рот, чтобы сказать что-то. Сольвейг и Эскиль подошли поближе.

— У те-е-бя… есть… еще…

Взрослые переглянулись. Во взгляде Сольвейг была мольба. Эскиль медлил. Терье мог узнать, что еще осталось лекарство…

И Сольвейг решительно произнесла:

— Я дам тебе немного, совсем чуть-чуть. Но если Терье войдет сюда, ты должен стонать и охать. Понял?

— Он… не должен… знать, — с трудом прошептал мальчик.

— Вот именно, — сухо заметил Эскиль. — Ты умный мальчик.

Они дали ему маленькую дозу, и Йолин с благодарностью откинулся на подушку, промокшую от пота.

— Мне хотелось бы, чтобы ты был здесь… всегда… — прошептал он Эскилю.

Что можно было ответить на это? Эскиль ободряюще улыбнулся мальчику.

Сольвейг вышла вместе с ним. Они ничего не говорили друг другу. Оба знали, что дни Йолина сочтены. Ему оставалось жить несколько месяцев, возможно, год. Но выздороветь он уже не мог. Ему могло быть только хуже. Боли могли усилиться. Он мог ослепнуть, стать душевнобольным…

Эскиль глотнул слюну. Он чувствовал на глазах слезы, когда пожимал Сольвейг руку, перед тем, как уйти, и не пытался скрыть их.

Конечно, ему было неприятно снова являться в дом Ингер-Лизе после того, как его так решительно выставили вон. Но он пришел по делу.

Не стало лучше и от того, что он явился во время обеденного отдыха. Ингер-Лизе испуганно выставила его в коридор и предостерегающе шепнула ему что-то.

В ответ он прошептал ей, где теперь ее кот.

Сначала она обрадовалась, потом озабоченно спросила:

— В Йолинсборге? О, я не осмелюсь пойти туда! Ни за что в жизни!

Господи, какой хорошенькой была она! От ее одежды пахло хлевом и сыроварней, но на была очаровательной, как ангел!

— Я попробую поймать кота и принести его сюда."

"(Если кот захочет…)

— Ах, да, ты сделаешь это?

— Конечно, — шепотом пообещала он. — Но я не решусь придти сюда с котом. Твой отец рассердится.