Дом в Эльдафьорде

Ему хочется, чтобы про него говорили, что он настоящий греховодник! В действительности же он никогда близко не подходил к моей постели. Да я бы этого и не позволила. Я не желаю иметь дела с этим… жестоким… мучителем!

— Так почему же ты не уедешь отсюда?

— А куда? Денег у меня нет, Терье отобрал их еще в Йолинсборге. А здесь, с ним… Но смотри же! Мальчик открыл глаза!

Наклонившись над ребенком, она спросила:

— Йолин, тебе больше не больно? И впервые за много месяцев она увидела на лице мальчика улыбку.

— Нет, мне так хорошо!

И, прежде чем у матери потекли из глаз слезы радости, Эскиль сказал:

— Да, Йолин, мне кажется, нужно воспользоваться случаем и взять тебя на прогулку. Ты ведь давно не был на свежем воздухе, не так ли?

Йолин попытался подняться, но у него не было сил. Но Эскиль тут же приподнял его. Мальчик был почти невесомый.

— Достань ему одежду потеплее! Сольвейг принялась торопливо одевать мальчика. Она так волновалась, что руки не слушались ее.

— Нужно спешить, пока он не вернулся домой.

— И давно уже Йолин болеет?"

"— У него болит голова уже несколько лет. Но в последние месяцы ему стало намного хуже. Ему никогда не было так плохо.

«Это опухоль растет», — озабоченно подумал Эскиль.

Именно теперь ему хотелось быть колдуном из рода Людей Льда. Он давно уже понял, что не является ни меченым, ни избранным, хотя он и желал этого.

Если бы здесь сейчас был отец!

— Не забывайте, что действие лекарства временное, — сказал он, желая немного остудить радость обоих. — Конечно, я отдам вам все, что у меня есть, но тебе нужно быть экономной, Сольвейг. Не давай ему слишком большую дозу, это может быть опасно, я слышал это от отца. А ребенок еще мал…

— Стоит ли думать теперь о будущем, — лихорадочно произнесла она, надевая на мальчика шляпу. — Единственное, что имеет значение, так это то, что Йолин не чувствует боли.

Эскиль вынес его на руках на свежий воздух, под весеннее солнце. На свету Йолин зажмурился, и понадобилось время, чтобы глаза его привыкли к солнцу.

— Давай останемся на этой стороне дома, — нервозно произнесла она. — Тут он нас не увидит.

— Я слышал ночью его крики, — тихо произнес Эскиль. — И я слышал, что он говорил про мальчика…

— Хуже всего то, что мальчик тоже слышал его слова. И не раз. И это его страшно пугает.

— Вам нужно уехать отсюда, — прошептал Эскиль. — Поедем со мной через неделю!

На миг она ухватилась за его руку, словно за спасительную соломинку, но потом бессильно отпустила.

— Ты думаешь, что выйдешь живым из Йолинсборга? — спросила она. — После недели пребывания там?

— Но ведь не все же, кто жил там, погибли?

— Нет, не все.