Дом у Змеиного озера

 – Я же знаю, как ты всегда радуешься моему появлению.

Молодой полицейский прыснул, а Макарский яростно засопел.

– Ходишь по острию ножа, Пивоваров, – процедил он. – Посадить бы тебя в камеру суток на пятнадцать, чтобы в следующий раз неповадно было дебоширить в общественных местах! Снова пришел надоедать Мезенцеву?

– Я называю это сотрудничеством.

– Ты мешаешь следствию!

– Если кто и мешает, то только не я, – нагло ухмыльнулся Влад. – Ты столько лет просидел в этом участке. При тебе столько всего случилось… И ни одного раскрытого убийства! Может, ты и теперь продолжаешь работать на своих тайных благодетелей?"

"– Что?! – взревел Макарский. – На каких еще благодетелей?

– Тех самых, что велят тебе все замалчивать и ставить палки в колеса правосудию.

У молодого полицейского за столом вытянулось лицо, а Макарский начал покрываться пунцовыми пятнами.

– Да я тебя… – прорычал он, но договорить ему не дали.

Дверь кабинета шерифа распахнулась, и в коридор выглянул Владимир Мезенцев.

– Что здесь происходит? – строго спросил он.

– Я сейчас вышвырну отсюда этого негодяя! – крикнул Борис Макарский.

– Не раньше чем я поговорю с шерифом! – заявил Пивоваров, влетая в кабинет.

Мезенцев лишь головой покачал.

– Сохраняйте спокойствие, – пробормотал он. – Сейчас и так все на взводе.

– Не представляешь насколько! – сказал ему Макарский.

Шериф вернулся к себе и закрыл дверь.

– Зачем пришел? – спокойно спросил он у Влада, который уже сидел перед его столом.

– Мне нужна информация, которую можешь дать только ты.

– И что же тебя интересует? – Шериф вернулся за стол, заваленный фотографиями и полицейскими отчетами.

– Совершенно случайно удалось выяснить, что у Устиньи было двое детей. Можешь поднять старые записи и узнать, что стало со вторым ребенком?

– Год рождения известен?

– Нет! Но он точно был либо ровесником Тимура, либо старше его.

– Получить такие данные в Клыково просто невозможно. – Мезенцев откинулся на спинку кресла. – Я уже не раз сталкивался с этой проблемой в ходе различных расследований.

– Почему? – нахмурился Влад.

– Когда сгорел старый роддом, были уничтожены абсолютно все записи и документы о новорожденных. А семнадцать лет назад, когда в городе случилась знаменитая резня, сгорело еще несколько зданий, среди них и старый ЗАГС с архивом.

– Дьявол! – разочарованно выругался Влад. Он уже понимал, к чему клонит шериф, и это было совсем не то, на что он рассчитывал. – И никаких записей не осталось? Наверняка все было подстроено специально!

– Кто знает? Возможно, ты прав. Записи за последние шестнадцать лет в полном порядке, но вот с более старыми всегда проблемы. Некоторые горожане в возрасте восстановили свои документы, но не думаю, что Устинья была одной из них.