Дом у железной дороги (СИ)

Смотрю на руки – ногти сострижены под корень. Неаккуратно, неровно, но сострижены. Он дает мне отдышаться и помогает присесть снова. Снимает с меня майку и обрабатывает каждую царапину. Так бережно, так аккуратно, как не может ни один врач. А я смотрю на него и думаю лишь о том, что я и впрямь был благословлен.

Он затягивает бинты и целует меня в лоб. Без какой-либо пошлости. Искренняя и чистая нежность.

– Хотите поспать наверху?

Он помогает мне подняться, и когда я опускаюсь на кровать – ту самую, – чувствую, как по всему телу разливается тепло. Олег не задает лишних вопросов. Он все прекрасно видит сам. И я чувствую, как сильно я благодарен ему за то, что он делает ради меня.

– Как ты себя чувствуешь? – он лежит рядом, глядя в глаза, и я расслабляюсь окончательно. Киваю только, говоря, что все хорошо. Спать не хочется. Хочется просто так лежать.

Закрываю глаза – ослепляющие вспышки и затылок болит. Это похоже на похмелье. Легкое похмелье, без тошноты, но с больной головой и ломающимся телом.

Я не знаю, что со мной происходит. Я не хочу думать о своем состоянии. Я знаю лишь то, что еще чуть-чуть – и я окончательно стану Паулой. И мой дорогой Грегори здесь почти ни при чем. Почти. А еще я знаю, что я должен спасаться, но понимаю – спасаться придется скорее от самого себя.

Чувствую, как начинает мутить.

Я – один из самых богатых людей этой страны. Они даже не представляют, сколько у меня власти. Я – тот, кто основал в ней свою империю. Я – тот, кто может управлять умами сотен тысяч людей, тот, кто знает о них все. Они у меня на ладони. Могу сжать кулак и уничтожить их всех. Если бы они только знали в то время – о, если бы только догадывались, – что будущее за технологиями, они могли бы достичь тех же высот. Но на вершине я. И я имею в своих руках все их данные: их пароли, их номера, их доверие, их личную жизнь и их самих. Это почти то же самое, что быть Богом. Звучу до омерзения самовлюбленно – но справедливо. То, над чем трясется милиция, то, чего так жаждет правительство, уже давно есть у меня. Восседаю на своем троне на самой вершине, и иглы в моей короне вонзаются в череп. А внизу меня тела, бесконечные тела, серые, сжимающие в руках свои телефоны, несущие свои мониторы у себя на горбах, тянущиеся ко мне вверх. И я вижу, как по их телам стекает бензин. Густой, пахучий, стекающий все ниже и ниже, достигая даже тех, кто только приблизился к другим. Мне достаточно чиркнуть спичкой – и мой пьедестал воспылает.

Эта империя нуждается в императоре и докторе одновременно. Чумном императоре, который очистит их всех.