Дом у железной дороги (СИ)

Скажи же мне, Грегори, правда ли этот свет так мерцает, или я просто схожу с ума? Правда ли слышны эти шаги на чердаке, мой дорогой Грегори? И правда ли я настолько отвратителен всем вокруг, что меня проще держать здесь, в четырех стенах, рядом с тобой, единственным любящим меня человеком?

Жмусь к его руке и закрываю глаза.

Я задаю слишком много вопросов, но не получаю ни одного ответа.

Он принес мне коробку конфет к чаю. Молочный шоколад в форме морских фигур: начиная от ракушек и заканчивая всеми рыбешками, которые можно представить. Я заметил, что он любит меня баловать. Не знаю только, откуда у него еще берутся деньги на все это: у моего сейфа очень надежный код, а банковский счет ему не взломать даже при всем желании. Прикидываю мысленно, сколько у него должно было остаться денег, если он начал откладывать, допустим, с первой зарплаты. А в голове цифры не вяжутся. Путаюсь уже на третьем подсчете и забиваю.

От него пахнет парфюмом. Не тем, которым он пользуется обычно, иным, но запах сладкий-сладкий, аж желудок сводит. Сам не замечаю, как льну к нему и вдыхаю. И узнаю – этот аромат ни с чем не спутаешь.

Пахнет медом, чем-то терпким. И пахнет кровью. Свежей кровью. Я вдыхаю глубже и закрываю глаза. Он использовал этот парфюм в самый первый день, когда узнал меня с изнанки. Узнал меня не как Сергея Разумовского, миллиардера, основателя «Вместе», скандального парня с обложки, а как человека, выплескивающего свою агрессию через нож. Меня не могли поймать, и это опьяняло даже больше, чем все деньги, которые я держал в своих руках; запах крови, этой грязной, зараженной крови, казался мне порой изысканнее собственного парфюма. Я боялся себя в такие моменты и восхищался одновременно. Я словно превращался в другого человека, более сильного, более высокого, я был выше них всех, сильнее и справедливее.

Я вдыхаю этот запах глубже, прижимаюсь к шее всем лицом. Олег тогда, я помню, меня очень удивил. Я не хотел, чтобы он видел мою изнанку, не хотел, чтобы ее видел хоть кто-то, потому что я был уверен, что во всем мире не найдется человека, который бы понял меня, понял, что мной движет, – а он понял. Беспрекословно. Весь подъезд сиял, и я не мог найти и каплю крови, хоть и осмотрел каждый метр детально. Мой идеальный, мой прекрасный союзник, мой верный пес, готовый сгрызть трупы, если я того попрошу. Мой злейший друг.

Меня не могли найти тогда, но не могут найти и сейчас – такая вот ирония.

Открываю глаза и отстраняюсь от него, чтобы посмотреть в лицо. Он удивлен – совсем немного, – но не возражает. Поддается ближе, а я хватаю его за губу и впиваюсь зубами со всей силы, пока не прокусываю. Я не из тех, кто фанатеет по виду крови, не из тех, кому ее запах нравится, но в эту секунду я понимаю – чешутся руки.