Дом с характером

Я же присматриваю за домом дедушки Вильяма, помнишь?

– Ой, и точно, – сказал мистер Бейкер. – Что-то случилось?..

– Э-э… – протянула Чармейн. Объяснить было трудно – особенно теперь, когда ей напомнили, какой мастер ее отец.

Мистер Бейкер сказал: «Погоди минутку» – и принялся копаться в рядах баночек с измельченными сушеными травами и специями на полке у духовок. Он выбрал баночку, снял крышку и добавил в сковороду всего-навсего крошечную щепотку ее содержимого. Перемешал начинку, попробовал, кивнул.

– Так пойдет, – сказал он и поставил сковороду остывать. После чего вопросительно взглянул на Чармейн.

– Папа, я совсем не умею готовить, – выпалила та, – а к ужину в доме дедушки Вильяма подают только сырую провизию. У тебя, случайно, нет каких-нибудь записей рецептов? Ну, для подмастерьев, например?

Мистер Бейкер потер подбородок чистыми-чистыми пальцами и задумался.

Он повел ее через пекарню, сквозь толчею деловитых поваров, к дальней стене. Там было несколько хлипких полочек, битком набитых разрозненными тетрадками, блокнотами, бумажками, заляпанными вареньем, и пухлыми папками в белых пятнах муки.

– Минутку, – сказал мистер Бейкер, приостановившись у стола с браком, который стоял возле полок. – Наверное, стоит дать тебе какой-нибудь еды на первое время, чтобы ты продержалась, пока будешь читать рецепты.

Чармейн была прекрасно знакома с этим столом. Потеряшка была бы от него в восторге. На него ставили всю выпечку, у которой были какие-нибудь несовершенства: поломанное печенье, кривобокие булочки, потрескавшиеся пирожки, а также все товары из кондитерской, которые не распродали за день. Работники пекарни могли брать все это домой, если хотели. Мистер Бейкер взял холщовый мешок – такими всегда пользовались работники – и принялся проворно набивать его выпечкой. На дне очутился целый торт с кремом, за ним последовал слой пирожков, затем полетели булочки и пышки и, наконец, большая ватрушка с творогом. Мистер Бейкер поставил разбухший мешок на стол и стал рыться на полках.

– Ну вот, нашел. – Он вытащил потрепанную коричневую тетрадь, потемневшую от застарелой копоти. – Так и знал, что она у меня осталась! Это записи с той самой поры, когда я начинал мальчиком на побегушках в ресторане на Рыночной площади. Тогда я был таким же невеждой, как ты сейчас, так что это именно то, что тебе нужно. Хочешь, дам тебе заклятья к этим рецептам?

– Чары?! – ахнула Чармейн. – Папа!..

Взгляд у мистера Бейкера стал ужасно виноватый – Чармейн никогда в жизни не видела его таким. Даже веснушки на миг растворились в красноте.

– Знаю, знаю, Чармейн. У мамы было бы семьдесят ударов. Она бы кричала, что волшебство – это низко и вульгарно. Но я родился колдуном и не могу сдержаться, когда готовлю.