Дом огней

На следующий день они узнали, что Пьетро Дзанусси, воспользовавшись случаем, излил перед журналистом все свои чувства и назвал имена свидетелей произошедшего, теперь уже «достаточно взрослых, чтобы публично взять на себя ответственность». С горечью отзывался он о старших товарищах Дзено, которые, по его словам, «должны были лучше присматривать за малышом», а кроме того, упомянул о знаменитой футболке «Фьорентины» с номером девять, благодаря которой братишка получил свое прозвище. И, хотя слово «Аримо» не прозвучало, в его словах содержался зловещий намек на игру в восковых человечков.

Именно эту статью, должно быть, и прочла Эва.

«Пьетро Дзанусси…» – повторил про себя Джербер. Как винить старшего брата за то, что он на них на всех ополчился. В то проклятое лето Дебора приняла Дзено в компанию, хотя ему было всего пять лет, но только потому, что старший брат их бросил, присоединившись к группе подростков. Дебора была влюблена в Пьетро Дзанусси, вспомнил Джербер. Все это знали. И, включив Дзено в компанию, надеялась привязать к себе его брата. Они всего один раз поцеловались, и для обоих то был первый поцелуй. Но все закончилось раз и навсегда из-за того, что случилось после.

Кто знает, как сложились бы отношения Деборы и Пьетро Дзанусси, если бы маленький Батигол не канул в небытие.

Джербер не стал строить фантастических предположений – зачем лишний раз растравлять себе душу. Хотя воспоминания нагнали на него тоску, он в принципе мог быть доволен собой и убрал айпад, ни на секунду не сомневаясь, что разоблачил воображаемого друга Эвы. Надо признаться, оставались кое-какие сомнения, но только потому, что исчезновение малыша его до сих пор глубоко затрагивало. Разум видит то, что хочет видеть, часто повторял синьор Б. И слышит тоже.

Если ты нам не веришь, он не будет с тобой говорить.

Фраза Эвы теперь обрела смысл.

Было чуть за полночь, и Пьетро Джербер ощущал приятную усталость. Завтра он найдет по возможности мягкий способ с помощью гипноза войти в психику девочки и поможет ей освободиться от обмана, который она сама создала и из которого не в силах выбраться. Он просто обязан ей помочь – ведь если все остальное придумано, синяк, который доктор заметил на ее запястье, настоящий. И раз Эва ради подкрепления собственной истории даже способна причинить себе боль, она в серьезной опасности.

Хорошая мысль пришла ему в голову – не возвращаться домой, а зайти сюда, в кабинет. Одного вечера хватило, чтобы расставить все по своим местам, истолковать с точки зрения здравого смысла и избавиться от глупых суеверий. Он устал, но поработал не зря.