Дом незнакомцев

Да, Марни пожалела ее, но не могла расслабиться до тех пор, пока Илена не вернулась в дом. Тогда Марни осознала, что если раньше ей было жарко, то теперь стало холодно. Она поежилась и обхватила себя тонкими руками. Мгновение спустя она почувствовала знакомый особый аромат сигаретного дыма. Марни медленно, почти со страхом повернула голову… и ее зеленые глаза встретились с серыми глазами ее босса.

Казалось, он окаменел, потом окурок сигареты, описав дугу, упал на пол оранжереи, выложенный плитами, и девушка была не в силах шелохнуться, пригвожденная серебряными рапирами его глаз. Потом он неожиданно схватил ее, и она вскрикнула, когда он поднял ее на руки.

— Молчи! — попросили его глаза. — Тихо!

Он яростно прижал ее к себе, и там, в благоухающем сумраке оранжереи, где фонтанчик звенел негромкими колокольчиками, Пол целовал Марни так, как она никогда и не мечтала, пока ей не показалось, что дыхание ее вот-вот остановится, сердце разобьется, а весь мир рухнет.

И она прижалась к нему, понимая, что именно этого она хотела каждой клеточкой своего тела с той самой первой минуты, как увидела его. На Найтон-Сэндс, глядя на мускулы, гладко перекатывавшиеся под кожей. В предрассветном сумраке, когда у него было тяжело на сердце. И сейчас, когда гнев бушевал в нем, как пламя.

Его имя вырвалось у нее, как только расстались их губы.

— О… ты! — простонал он. — Если бы тебя здесь не было, я бы сломал эту прелестную, лживую шейку Илены.

Она лежала в крепком, теплом объятии его рук, и все тело ее наполнилось любовью к этому мужчине. В ней больше не осталось ни одной частички, принадлежащей только ей, он взял все. Ее ресницы затрепетали, когда она снова почувствовала его губы на своем лице, губах, горле…

Потом он вдруг оттолкнул ее от себя. Откинул взлохмаченные волосы с глаз.

— Возвращайтесь на вечеринку, — проскрипел он. — Уходите сейчас же! Я сейчас для вас неподходящая компания.

Но она не двигалась. Ее переполняло острое желание обнять его, успокоить. Он видел это. Сострадание в ее глазах… мама, которая хочет поцеловать ушибленное место, чтобы не болело.

— Убирайтесь! — резко сказал он. — Разве вы не понимаете, когда в вас не нуждаются?

И тогда она побежала, ее крохотные серебряные туфельки постукивали по плитам, платье оттенка цветущих яблонь развевалось, нижняя губа болела от укуса.

— Я хочу домой, — сказала она.

Он не стал спорить; возможно, что и он тоже был рад уехать с вечеринки.

Они молча ехали сквозь ночь, и Марни понимала, что потерпела сокрушительное поражение в своей попытке устроить счастье Пола. Она никогда не любила и не желала Эррола; она только надеялась удержать его подальше от девушки, которую любил Пол.

Чья-то рука разбудила Марни от тревожного сна.