Дом незнакомцев

Ее губы снова заныли, но от боли более страшной, чем боль от его жестоких поцелуев, на которые она отвечала.

Она содрогнулась, словно ужаленная. Да, отвечала на них… стискивая руками его мускулистую спину, пока мир на мгновение закачался, и желание… ее желание… встретилось с желанием мужчины.

Наконец Марни поднялась. Она автоматически убрала на столе, потом медленно пошла через парк к бунгало. Теперь она ненавидела клинику. Она не могла думать о том, что ей придется остаться, пока Джинджеру не сделают операцию, которая была назначена на будущую среду.

Эррол ждал в вестибюле клиники, когда Марни вышла туда через вход, которым обычно пользовались сестры. Ее волосы были закручены назад в сияющий французский пучок, обнажая нежные виски. Крохотные топазы сверкали в мочках ушей, а очаровательное вечернее платье было цвета шампанского. Сверху был накинут короткий меховой жакет, и в этот вечер в ней чувствовалась прелестная прохладная свежесть, которая каким-то образом усиливала глубокую, почти призрачную нефритовую зелень глаз.

— Вы редкая женщина! — В вечернем костюме Эррол выглядел поразительно красивым. — Ровно восемь часов, а вы уже одеты и готовы. — Потом он протянул ей маленькую пластиковую коробку. — Надеюсь, вы любите розы.

Она открыла коробку и увидела в ней два плотно свернутых бутона медово-желтых роз, на веточке обрамленных белым атласом.

— Какая прелесть! — Она была действительно довольна и растрогана, что он подарил ей розы.

— Позвольте мне приколоть их.

Они стояли очень близко друг к другу, пока он прикалывал розы к воротнику ее жакета, потом повел к ожидавшему их такси. Они ехали ужинать в «Оркид-клуб», и проблема с парковкой в Вест-Энде заставила его отказаться на этот вечер от своей машины. Они сели в такси, и он сказал водителю, куда они направляются. Потом, когда машина отъехала от обочины, а они удобно уселись, Эррол заметил:

— Сегодня вы просто персик, Марни. Никогда не видел вас прелестнее.

Она слегка зарделась, и ее зеленые глаза встретились с его желто-коричневыми. У нее перехватило дыхание, потому что в них не было давящего, мужского огня. Они были до странности нежны, а в губах была мягкость, которую она чувствовала в его натуре. Его губы притягивали ее, и он тихо добавил:

— Вы милый, отважный ребенок, не так ли?

После мучительного разговора с Иленой Марни чувствовала себя беззащитной, израненной. Теперь Эррол был рядом, со смуглой ирландской красотой дерзкого лица… его взгляд ласкал и утешал ее. Она вернула ему улыбку и отдернула руку, когда ее коснулись его теплые пальцы.

«Оркид-клуб» славился своим великолепным декором, замечательным оркестром и превосходной кухней.