Дом последней надежды

А он подвластен лишь Императору, милостью которого был награжден землями этими и правом носить алый опал на шапке.

Поговаривают, что наряжается Наместник лишь в желтое платье, дабы каждый видел, кто пред ним. И одежда его сияет, будто полуденное солнце, но и это сияние не столь ярко, как свет собственного лица его…

И что носит он дюжину перстней с каменьями разноцветными на правой руке, а еще две дюжины — на левой.

Что ликом он приятен.

Разумом мудр.

И вообще столь великолепен, что лишь редкие люди удостоены могут быть высокой чести оное великолепие лицезреть…

Душа Иоко тряслась заячьим хвостом. И в то же время жило в ней какое-то полудетское ожидание чуда, будто вот сейчас откроется дверь — солидная такая дверь, к которой нас вывела узкая дорожка, — и за нею окажется некто, способный взмахом руки разрешить все проблемы.

Не окажется.

Сами справимся.

Мацухито притихла. Да и служанка моя примолкла. Она вовсе собиралась остаться на улице, в гомонящей толпе, что ждала у ворот, но я подала знак, и девочка не решилась возражать.

А дом… да, по местным меркам, пожалуй, его можно было назвать и огромным, и великолепным. Не знаю, что там насчет столбов — как по мне, серебро с золотом — не тот металл, который годится для строительства, — но стены были возведены из камня.

Четыре этажа.

Узкие окна, затянутые полупрозрачной рисовой бумагой.

Изогнутая крыша. Дюжина каменных драконьих голов, которые смотрелись вполне себе гармонично.

Ворота.

Дорожки.

У первых, как я уже упоминала, собралась небольшая толпа.

Здесь принимали просителей. И чиновник, устроившийся прямо во дворе, выслушивал каждого, решая, дать ли прошению ход. Здесь же за малую деньгу можно было воспользоваться услугами писаря, если проситель был неграмотен, или же приобрести чистый свиток, а заодно уж тушь и кисть.

Люди ругались.

Переглядывались.

И тайком пересчитывали деньги, ибо ни для кого не было секретом, что суд Наместников — дело дорогое, а любая просьба скорее достигнет ушей, если присовокупить к ней монетку-другую…

…на прокорм.

Так здесь это называли. И судя по тому, сколь тучны были чиновники, кормили их изрядно.

На второй дорожке ждали тех, кому было назначено разбирательство.

Мы шли по третьей.

Плохо это?

Хорошо?

Дорожка как дорожка… песочком посыпана. Слева кусты. Справа тоже. Листья пламенеют, и среди них желтыми мазками виднеются запоздавшие цветы.

Красиво, пожалуй.

И ворота хороши. Высокие, резные. Пластинами металлическими украшены, и чеканка — залюбуешься… колокол вот загудел…

А за нами никого.

Дом.

Ступенька.

Охрана, что разумно… запах дыма и рисовых пирожков. Шелест шелка. И тихий перестук деревянных сандалий. Интересно, здесь зимние сапоги реально купить или это совсем экзотика?

Узкий коридор.