Дом последней надежды

— И если бы вас заметили раньше, многие были бы рады приобрести себе жену.

Именно что приобрести.

Этакое вложение в счастливое будущее… исиго, полагаю, своих детей никуда не отдавали.

— Раньше? — уточнила я.

Как-то вот… надеюсь, что именно раньше, а теперь я слишком стара по местным меркам и вообще, судя по отсутствию детей в первом браке, бесплодна.

— Ваша сила слишком долго была заперта. Кто знает, как это отразится на вас? На ней? На детях… да и зелья, которыми вас поили, вряд ли были полезны для здоровья.

Зелья?

Поили?

Так, кажется, я не знаю куда больше, чем мне казалось раньше.

— Не могли бы вы… — Я потупилась.

И чай допила.

И… если не захочет, не скажет. Но исиго, похоже, был не против поговорить.

— Здесь, как вы заметили, одиноко… прислугу и ту сложно найти, — пожаловался он. — Я хорошо плачу, но они боятся.

Деньги ничто, когда с легкостью можешь утратить душу. И ладно сам, но ведь на подошвах можно принести не только пыль из чужого дома, но и зловредное колдовство.

Случилось это в префектуре Госака, где за ночь в одном доме умерли все жильцы, что хозяева, что слуги, что рабы. Канареек и тех нашли мертвыми в клетках.

Но заперты были двери изнутри. Закрыты окна.

И свирепые псы гуляли по двору.

А на телах не нашли следов, кроме того, что кожа мертвецов сделалась бела, белее соли. Что это, как не колдовство?

— Сочувствую, — вполне искренне сказала я.

— Не стоит…

Старуха крутилась в отдалении. Она была глуха и подслеповата, не расставалась с фонарем, сколь понимаю, огнем пытаясь отогнать злых духов, и все же любопытство ее было сильней страха.

Кажется, я начинаю думать, что в местных легендах изрядно правды.

— Что со мной было?

— Вас отравили… вернее, не совсем правильно будет сказать так. Вас травили. Давно, полагаю, не один год, если отрава проникла и в кости. Впрочем, для обычного человека настойка безвременника не опасна. Неприятна, пожалуй, очень уж горькая трава, но и только… а вот дар она прочно запирает.

Перышки в волосах.

Я сперва не заметила, а они есть. Желтые и красные. Этакие мазки краски на черном. Забавно.

— Вы улыбаетесь? — Колдун удивился.

— Я жива… наверное, это хорошо.

— Это чудо… сила, что вода, ищет выход. И когда не находит, разрушает сосуд тела. Ваш был… изможден. Ему не хватало малости, чтобы рассыпаться на части…

Хватило, только не телу — душе.

Но об этом я промолчу. Как-то оно разумней, что ли.

Настойка безвременника. Кто ее давал? Вариантов немного. И память Иоко услужливо подсказывает: матушка полагала ее болезненной, а потому поила травами…

Спасибо.

Полагаю, наличие дара разрушало планы на замужество.