Дом голосов

— Начнешь есть самостоятельно, сможешь скушать кусочек, — пообещала медсестра.

Твердую пищу ее желудок еще не мог переваривать, только жидкую. Доктор объяснил, что потребуется больше времени, чем они предполагали. Она не очень понимала, чем больна, никто ей этого не говорил. Одно было известно: она вдохнула в легкие слишком много дыма. Видимо, так оно и было: дыша носом, она все еще чуяла запах гари. А ведь огонь не дошел до убежища.

Она почти ничего не помнила о пожаре, все исчезло, когда мама дала ей выпить водички для забывания. Она задавалась вопросом, что случилось потом; кто-то, ей рассказывали, нашел ее внизу, прежде чем огонь проник туда, и вынес, когда дом голосов уже готов был рухнуть. Мама, давая выпить из стеклянного пузырька, обещала: «Мы заснем, а когда проснемся, все будет кончено». В самом деле, ей было легче оттого, что она не помнила моментов, когда испытывала страх.

С тех пор как попала сюда, она старалась не нарушать пять правил. Она не могла помешать чужим приближаться к себе и сбежать тоже не могла, но не говорила с ними, а главное, никому не сказала, что ее зовут Белоснежка.

Она надеялась, что, поступая так, скоро увидится с мамой и папой. Ей ужасно их не хватало, ей хотелось бы сейчас оказаться с ними. Но мир чужих, по правде говоря, был не так уж плох. Может, они не такие и злые, хотя и увезли ее из дома голосов.

Вспомнив их последнее жилище, она расплакалась, ведь от старого дома не осталось ничего, все пожрал огонь. Хотя она никогда не привязывалась к какому-то месту, мысль о том, что где-то, там и сям, все дома голосов, где она жила, продолжают существовать вместе с воспоминанием о том, как она была счастлива с мамой и папой, радовала ее.

Плач отнял последние силы, и она незаметно заснула. Проснувшись, увидела перед собой нечто изумительное. Тряпичная кукла взирала на нее своим единственным глазом. Она потянулась к кукле, но замерла, увидев, что та лежит на коленях старой знакомой.

Лиловая вдова сидела у изголовья и улыбалась ей.

— Здравствуй, — начала она. — Как ты себя чувствуешь сегодня? Лучше?

Она молчала, глядя исподлобья.

— Мне сказали, что ты до сих пор не хочешь ни с кем говорить, — продолжала собеседница. — Я это понимаю, знаешь, на твоем месте я поступила бы так же. Надеюсь, ты не в обиде, что я пришла тебя навестить…

У нее на лице не дрогнул ни один мускул, еще не хватало, чтобы та, другая, приняла бы мимолетный жест за готовность к общению.

— Ты так и не назвала своего имени, — продолжала ведьма. — Все вокруг просто с ума сходят, не зная, как к тебе обращаться… Вот я и пришла, поскольку мы с тобой уже знакомы. Верно, Белоснежка?

Такое открытие парализовало ее. Значит, это ведьма позвала ее по имени в ночь пожара, когда она уже почти заснула.