Дом голосов

Так или иначе, я притворюсь, будто ничего не понял, чтобы он оставался открытым: хотя Ханна и воспользовалась этой уловкой, чтобы вытянуть из меня информацию, доктор Уолкер как альтер эго кажется мне более здравомыслящей, чем ее пациентка. К тому же она дала мне ценные указания о том, как продолжать терапию.

— Ты имеешь в виду историю с лиловой вдовой?

— Ханна использует Уолкер, чтобы указывать мне путь, поэтому следующий сеанс мы начнем с ведьмы.

— Чем я могу быть тебе полезна?

— Тем, что уедешь в Ливорно к родителям и побудешь там, пока я не решу вопрос, — быстро ответил он.

— Нет никакого вопроса, — возразила она, как всегда готовая к битве. А ведь они только что заново обрели гармонию.

Джербер взял ее за руку. Следовало признаться Сильвии, что как-то незаметно и не встречая особого сопротивления Ханна Холл завладела его душой.

— Я боюсь за тебя и за нашего сына, — сказал он вместо того, как последний трус. — Сейчас я уверен, что Ханна Холл опасна.

Сильвия мгновенно догадалась, что это предлог, но ей было нечего возразить: муж не доверился ей до конца, и этого довольно. А Джербер не знал, как объяснить, что речь не идет об обычном трансфере на врача, осуществляемом пациентом: между ним и Ханной Холл существует какая-то связь, и, не развязав этот узел, он не сможет стать таким, как прежде.

Сильвия не торопясь высвободила руку. Скольжение ее ладони было для Джербера хуже любого оскорбления, хуже пощечины. Его жена питала надежду, что ночной разговор подвигнет их к сплочению, а все шло вот к такому итогу. Жена холодно отстранилась от него, и Джербер ничего не мог с этим поделать. То, что он увлекся душевнобольной, ставило под сомнение и его душевное здоровье.

— Зачем ты так поступаешь с нами? — прошептала Сильвия еле слышно.

Он не знал, что отвечать.

Жена вскочила с постели и решительно вышла из комнаты, не удостоив его взглядом. Но напряженные плечи и сжатые кулаки указывали на гнев. Возникло искушение остановить ее, попробовать все исправить, повернуть назад. Но он уже не мог.

После того, что он только что сделал, обратной дороги не было.

Пьетро проснулся незадолго до рассвета и обнаружил, что он в постели один. Едва опустил ноги на пол, как по царившей вокруг тишине понял, что в доме никого нет.

Сильвия ушла, взяв с собой Марко. Он даже не слышал, когда это произошло.

Пока Джербер чистил зубы, не решаясь взглянуть на себя в зеркало, он не переставая думал о том, что случилось ночью. За несколько дней перевернулась и его жизнь, и жизнь его любимых. Если бы неделю назад кто-нибудь предсказал подобный исход, Пьетро рассмеялся бы ему в лицо. Он спросил себя, насколько это потрясение основ является делом рук Ханны Холл и насколько он сам виноват в случившемся. Поэтому только справедливо, что он остался один.