Дом, где тебя ждут

– А что, уже скоро конец пути?

– Да не скоро, а конец, – сказал Войтек. – Вот сейчас заправлюсь и сверну к ангару. Приехали.

Аглая покрутила головой по сторонам и зачем-то привстала на цыпочки, хотя перед глазами был лишь павильон автозаправки и низкая крыша «Бургер Кинга». Она спросила:

– Где мы?

Вставив шлаг в бензобак, Войтек пожал плечами:

– Почти в Париже. Ты здесь раньше была? У тебя есть где ночевать?

От беспокойства в его голосе Аглае стало стыдно, что она перевешивает свои проблемы на других. Она достала из-за обложки паспорта визитную карточку Варвары Юрьевны и протянула Войтеку:

– Вот, посмотри, у меня есть дом, где меня ждут.

Она специально повторила слова Варвары Юрьевны, потому что эта фраза так прочно сидела в мозгу, словно была вшита в его подкорку.

– О, это почти рядом! – большой палец Войтека ткнул в левом направлении, куда-то «за Бургер Кинг». – Километров пятьдесят отсюда.

Париж, 2014 год"

"Суматошный день с тысячей неотложных дел внезапно сменил оглушительно тихий вечер. Казалось, что с неба на землю опустился тяжелый свинцовый занавес, напрочь перекрывший звуки телефонных звонков, жужжание дрелей, разговоры, стуки и шум ветра в кронах старого сада вокруг шикарного особняка арабского шейха.

Распрощавшись с рабочими, которые монтировали сигнализацию, Филипп вывел машину из гаража и решил, что поедет ужинать в маленький ресторанчик на старой мельнице. Металлические ворота с еле слышным шорохом отъехали в сторону.

– До свидания, месье Филипп!

Чернобородый охранник в европейском костюме был безукоризненно вежлив, но держался всегда настороже, давая понять, что одно лишнее движение – и пора заказывать катафалк.

Самого шейха Филиппу видеть не довелось, зато за окнами часто мелькали женские фигуры, одетые вполне современно. Правда, на людях женщины показывались закутанные с ног до головы, наподобие черных гусениц.

Он чувствовал, что за ним постоянно следят женские глаза, и их интерес ненадолго отвлекал от мыслей о Тессе, которые преследовали его с постоянством сенной лихорадки. Но самое поразительное открытие Филипп сделал, когда мама поцеловала его на пороге дома, а отец похлопал по плечу. Родители стояли взявшись за руки, как влюбленные школьники, и Филипп вдруг подумал, что они с Тессой подсознательно избегали оставаться наедине. Их общую жизнь составляли вечеринки, гости, вернисажи и выставки, где вокруг кишела масса разнородных личностей, которых он с трудом успевал запоминать. Он никогда не делился с Тессой своими тревогами, а она щебетала исключительно о продажах и покупках дорогого антиквариата и оценивала благосостояние своих знакомых. Порой от ее разговоров у него голова шла кругом.