Дом-фантом в приданое

Но ведь она же пишет песни, и неплохие, зря Липа говорит, что ужасные! Слова, может, и впрямь ужасные, плохо у Люсинды Окороковой со словами, но музыка-то, музыка!.. А в песне главное что? В песне главное как раз музыка!

— Значит, ваша тетя смотрела телевизор, а вы в соседней комнате штопали носки. Вы выходили оттуда во время концерта?

— Да не, не выходила, тетя не любит, когда я туда-сюда шастаю!

— А почему вы все-таки вышли?

Люсинда посмотрела в потолок.

Сейчас соврет, понял Добровольский.

И она соврала:

— Ну, потому и вышла, что услыхала, как Парамонов того… грохнулся с крыши! Я думала, обвал у нас, что ли? Вон в новостях в последний раз показывали, как в Осетии пятиэтажка рухнула, потому что ее эта самая подмыла… сель подмыла!

— Хорошо, — сказал Добровольский. — Вы вышли, когда услышали, что кто-то упал. Да?

— Да.

— И дальше что?

— А дальше уж вы вбежали. Сначала Липа, а за ней вы. И говорите мне, что Парамонов свалился, а я-то, дурочка, вам не поверила еще!"

"Это снова было вранье, но Добровольский решил пока ничего не уточнять. Если она думает, что он все это проглотит, не поперхнувшись, — ну, пусть так и думает!

— А ваша тетя?

— А тетя осталася концерт досматривать!

— То есть, когда вы выходили из квартиры, она сидела перед телевизором?

— Да не, не сидела! — сказала Люсинда с легким раздражением. Ей не нравилось, что он начал выспрашивать — поначалу все так хорошо было, так культурно сидели, выпивали эту виски, прям как положено все было, а тут на тебе, понесло его! Да и что ему может быть за дело до тети Верочки! — Она на кухню отошла или в туалет, может. Но сидеть не сидела.

— То есть, когда вы услышали шум и решили пойти посмотреть, вы тетю не видели?

— Да зачем мне ее видеть, когда телевизор на полную громкость орал! — совсем уж возмутилась Люсинда. — И на улицу она никогда не выходит, только летом, да и то до лавочки и обратно!

— Ваша тетя инвалид?

— Сами вы инвалид! Дай бог каждому такого здоровья, как у тети Верочки!

— А почему не выходит на улицу?

Тут Люсинда оказалась в тупике. Действительно, почему? Вроде бы все в порядке, руки-ноги ходят, и голова соображает, а на улицу… нет, не выходит.

— Не любит она улицу эту! — выпалила Люсинда. — И боится, потому что кругом беззаконие и хулиганство!

— Прямо возле дома беззаконие и хулиганство? — усомнился Добровольский.