Дом-фантом в приданое

Тебя не было, потому что ты…

— Да-да, — нетерпеливо крикнула Олимпиада, — я выносила мусор и упала, а ты выгуливал кота, я помню, и дальше что?

— Тебя не было, зато был твой… кавалер.

— Я… спал, — сказал Олежка, с каждой минутой все отчетливее осознавая, что дело его плохо. — Ну и что? Я ничего не слышал!

— Люся позвонила, он открыл и… что было дальше?

— Ничего, — мрачно ответила Люсинда и посмотрела в сторону. — Больше ничего не было.

— Это не правда, — спокойно сказал Добровольский. — Что было на самом деле?"

"Молчание.

— У-уф, — выдохнула Олимпиада и сделала зверское лицо:

— Люська, кончай темнить! Что случилось?!

— Липочка, я ни в чем не виновата! Он… он сам ко мне полез!

— Кто?! — поразилась Олимпиада Владимировна.

Несчастная Люсинда кивнула на Олежку, который вдруг шагнул назад и сначала посмотрел, куда бы ему упасть, и рухнул в кресло. Вышло очень красиво.

— Я-я-я?! — закричал он из кресла. — Я к тебе полез?! Что ты врешь, дура?! Ты меня с кем-то перепутала! Это к тебе на базаре урюки лезут, а я не лез!

— Что значит… полез? — растерянно спросила Олимпиада.

— Ну, то и значит, — измучившись, выдавила из себя Люсинда Окорокова. — Он сказал, что раз я слов не понимаю, то он меня… делом проучит! И стал тащить на диван. Он сказал, что ты ушла надолго и, в общем, он… он, в общем, успеет.

— Про диван я не догадался, — задумчиво проговорил Добровольский. — Я думал, что вы просто… вступили в дискуссию, он вас ударил, и все.

— Я не виновата, Липочка! — опять крикнула Люсинда. — Я не виновата! Я вырвалась, и он… он…

— Да я тебе ничего не сделал, что ты врешь! — Олежка попытался встать, но раздумал и остался в кресле. Он решительно не знал, какие воспитательные меры воспоследуют со стороны Олимпиады, и поэтому предпочел пока побыть подальше — сидячего не бьют, как и лежачего! Как его бить, сидячего-то?

Да и что такое случилось?! Виноватым он себя не чувствовал нисколько.

— Он вас ударил, — подсказал беспощадный Добровольский. — По лицу. Вы выскочили из квартиры, побежали вниз, и тут мы вас застали, между первым и вторым этажом. Вы держались за щеку и наврали нам про то, что услышали с улицы какой-то звук и пошли узнать, что случилось.

— Стойте! — крикнула Олимпиада. — Замолчите все!

Она тяжело дышала, и щеки у нее были очень красные.

— Олег, — сказала она, — что произошло? Ты можешь мне объяснить?

— Да она все врет! — как попугай, повторил Олежка. — Она приперлась и стала тут бузить, ну, я и… приструнил ее маленько.

— Ты ударил… Люську?!

— Нет! Она все врет, говорю же! Я тебя сколько раз просил, чтобы ее здесь не было! Я этих шлюх рыночных не выношу!

— Не выноси-ишь? — протянула Люсинда, и глаза у нее прищурились.