Дом ангелов

Слишком заметно, слишком грубо. Ему претило пролить кровь, дать выход телесным жидкостям. Большой камень решил бы проблему, но камней в этом подобии сада не нашлось. Какой-то шорох отвлек его внимание: слева надвигалось полчище крыс, казалось, земля заколыхалась. Добрый десяток этих тварей пересекал аллею строем, слаженно, быстро. Промелькнув тенью, они скрылись с шелковистым шуршанием под крышкой водосточного люка. Карабос все еще лежала, протягивая к нему руки и бормоча что-то невнятное. Его прошиб пот, и, вдохнув кислый запах, он осознал свой страх, свое желание. Машинально он взял ее за руку, потянул, помогая встать. Когда она почти поднялась, он отпустил руку. Она упала, тощее тело стукнулось о брусчатку. Он опять потянул ее вверх, силой поставил на ноги и снова толкнул. Еще немного — и она разобьется, ее череп треснет, как яичная скорлупа. Он с наслаждением представлял себе эту картину. Старуха падала, а он бил ее ногой между грудей. Она визжала.

Карга, однако, оказалась хитрее, чем он думал. Поняв стратегию Антонена, она скорчилась на блестящей от дождя брусчатке и спрятала тощие руки между ног. Он еще раз попытался ее поднять. Но она вдруг выхватила из-под своих лохмотьев какой-то блестящий предмет и быстрым движением метнула ему в ногу. Он едва ощутил ожог, увидел опасную бритву, испугался. Умей он драться, выбил бы лезвие из ее руки и добил бы ее ногами. Карабос пришла в себя и уже надвигалась на него ползком, угрожающе сжимая бритву. Она хотела снова его порезать, злобно бормоча ругательства. Ему представилось ржавое лезвие — верный столбняк. Он отступил. Нельзя было недооценивать энергию отбросов общества, ведь их жизнь — борьба за выживание. Он помчался в отделение скорой помощи больницы Отель-Дье, чтобы продезинфицировать порез, сказал, что на него напали, подавать жалобу отказался и согласился на всякий случай на укол. Проклятая ведьма порезала его почти до кости. Еще немного — и он остался бы хромым. Назавтра, несмотря на повязку, он усердно занялся карате, которое на время забросил.

Унижение не давало ему покоя ни днем ни ночью. Когда нога зажила, он поклялся отомстить. У церкви Сент-Эсташ старухи не было, и он побежал к туннелю под Форумом. Оделся он соответственно случаю, спрятал под курткой короткую дубинку, прихватил фонарик и баллончик со слезоточивым газом. Но гордостью его были ботинки, в носки которых он забил обойные гвозди — их головки едва выступали из подошвы, а острия он загнул, чтобы не поранили ноги. В левый ботинок он спрятал маленький нож с выкидным лезвием в кожаном футляре. Одни только приготовления наполнили его злобной радостью; если бы не надо было иметь пристойный вид на работе, он обрился бы наголо, чтобы выглядеть агрессивнее.