Должница (СИ)

А благодаря вам с Давидом мы встречаемся с ним очень часто.

Это правда, теперь Макар – постоянный гость в моей жизни.

Оказалось, что Ника все это придумала. Она специально заставила Макара думать, что она беременна от него, чтобы мужчина признался в правде. Было или нет.

Сейчас для меня, постаревшей будто на десять лет после произошедших событий, их игры казались детскими и такими глупыми. Но Ника находила что-то замечательное в том, чтобы вывести из себя столь опасного человека, как Макар.

Не знаю, что происходило между этими двоими после новости, которой его огорошила Дикая, но все последнее время, когда мне удавалось видеть Макара, я находила его в довольно мрачном состоянии.

- Аля… ты сейчас оторвешь мою руку, - до меня донесся голос Давида.

Я вздрагиваю и ловлю его пристальный взгляд на себе. Я то засыпала, то уносилась мыслями в прошлое, но мы до сих пор были в самолете.

- О чем думала?

Я пожимаю плечами и кидаю взгляд в иллюминатор, рядом с которым меня посадил Давид, но встречаю там не красивые облака, над которыми мы парили, а самую настоящую землю. Жаркую, улитую солнцепеком землю без единой снежинки, которые так горько морозили кожу в столице.

Мы прилетели на острова. На дорогие, на красивые острова с прозрачной водой и белым, как снег песком. И я даже боюсь представить, в каких долгах я находилась перед Давидом за все то, что он сделал для меня.

Вмиг одергиваю себя.

Это долгое путешествие – не ради меня. А ради своей родной крови, ведь так?

Глава 27.

- Это выглядит очень странно!

В последнее время я улыбаюсь так много, что порой аж сводило скулы, а глаза болели от палящего солнца. Вот и сейчас я щурюсь от ярких лучшей, пытаясь выцепить фигуру Давида, но он утопает в лучах жаркого палящего солнца.

Но не успеваю я его найти, как словно из ниоткуда появляется его голос. Вздрагиваю от неожиданности.

- Неправда. Это выглядит как отдельный вид искусства, - убеждает он.

Я опускаю взгляд ниже. Ну и где здесь вид искусства?

Малыш растет не по дням, а по часам. Если сейчас только седьмой месяц, то каким станет живот на восьмом, на девятом?

- Но согласен, этот вид искусства очень уж большой. А вдруг мы ошиблись, и будет двойня?

Поднимаю отвисшую челюсть и встречаю насмешливую улыбку Давида. Сегодня он в хорошем расположении духа, чего не скажешь обо мне.

В первый же день после прилета я обгорела. Это было очевидно, ведь я никогда не умела загорать, да и белая кожа сама по себе обгорает моментально. Поэтому пока я лежала в номере красная, как рак, Давид не выходил из воды. Видимо, ему тоже требовалась перезагрузка.

Я никогда не видела такой природы. Сказочно богатой, красивой, чистой. Мы находились здесь уже неделю, но я все еще не могла прийти в себя после столь кардинальных изменений в моей жизни.