Должница (СИ)

Не знаю, какими путями ему удалось обойти всю бюрократию столь быстро, но уже сейчас в Москве остается холодный заснеженный декабрь, а мы – начинаем взлетать куда-то, где нас ждали белый песок и теплая вода.

Мы начали взлет. И тут меня пробило. Я вцепилась в его руку еще сильнее и прикрыла глаза.

- Я никогда не летала. Я вообще не хотела лететь, я не хотела лететь… Я же говорила, что мне не нужны никакие моря, - причитаю я.

Я действительно отказывалась от поездки. Кто мы друг другу для этого путешествия на море? Тем более, я все еще не верила в действительность, не верила, что Артема больше нет. И не понимала, что делать дальше, ведь только лишь отцу и матери ребенок остается нужным. А у него, еще не рожденного, осталась только мать.

Я распахнула глаза, когда меня легонько встряхнули.

- Так, прекращай.

Лицо Давида преображается. Чаще всего я вижу его хмурым, поэтому я уже привыкла.

- Ты уже в самолете. И мы уже взлетаем. Я уверен, ты забудешь о всех своих страхах, когда мы окажемся на островах. А сейчас не мешай ни себе, ни моему племяннику испытывать удовольствие от полета.

Замолкаю, даже отпустив его руку. На ней остаются следы от моих ногтей. Я даже ходила на маникюр и немного занималась спортом, насколько мне позволяла беременность. Все ради того, чтобы казаться более женственной в глазах Давида.

Меня охватывает прострация на долгие-долгие (для меня) минуты взлета, и вскоре я действительно успокаиваюсь. Слова Давида всегда действовали на меня успокаивающе.

- Позитивные эмоции будут тебе полезны, Аля. Этой поездки хотел мой брат.

- Так это он заставил меня испытывать этот ад? – пытаюсь улыбнуться, но выходит грустно.

- За адом следует рай. Кстати, ты поможешь мне решить судьбу с его имуществом, - подмигнул Давид.

- Я? – ошеломленно.

- Именно. Но об этом после, - пригвоздил Давид.

Мысль о том, что у моего ребенка никогда не будет отца, всегда наводила на меня тоску и отчаяние. Это не просто состояние печали. Это состояние страха.

А смогу ли я воспитать его одна так, как следует воспитывать мальчиков? Я даже имя для него выбрать не в состоянии, потому что стараюсь не думать о будущем, так что уж говорить об остальном?

Хотя думать было пора. Шел седьмой месяц. Я уже привыкла к своему состоянию, потому что привыкнуть к нему было легко. Дело в том, что чем больше становился срок, тем легче переносилась беременность. За исключением размера живота, разумеется. Все это было удивительно для меня, но Василиса Павловна сказала, что просто у всех это происходит по-разному.

Кстати, о ней, о беременности.

Я до сих помнила, как Вероника позвонила мне в день моего похищения и сообщила, что она беременна. После всех событий, что следовали дальше, я напрочь забыла об этом.

Вспомнить меня заставила сама Ника.