Должница

Родион в два рывка, дорывает мою майку, обнажая грудь, хватает за пояс шортов и стягивает их с меня вместе с трусиками. Разводит ноги, раскрывая для себя, рассматривает. А я бесстыдно влажная, пытаюсь свести ноги, но он не позволяет, грубо удерживая. Сгибает их в коленях, ставя на стол, открывая меня ещё больше. И я снова настолько возбуждена, что способна кончить от пары касаний. Меня возбуждает сам Родион: его запах, взгляд, тяжёлое дыхание и его возбуждение. Он без подготовки проникает в меня двумя пальцами, поглаживает стеночки влагалища, собирает влагу, размазывая ее по нижним губам, клитору, вынуждая содрогаться от каждого касания. Тело болезненно пульсирует, мне хочется его внутрь, почувствовать себя наполненной и закричать от грубого вторжения и его размеров. От этого мужчины мне хочется очень много, но он, как всегда, ведет в этой партии. Вновь скользит в меня пальцами, имитируя плавные толчки.

– Какая ты маленькая, Лиса. Как девочка. Сколько мужчин у тебя было? – его голос вибрирует от возбуждения.

– Один! – выкрикиваю, потому что он снова вынимает мокрые пальцы и нажимает на клитор.

– Ты умеешь удивлять, – ведет мокрыми пальцами по моему животу, размазывает возбуждение по соскам, которые наливаются от его касания. Родион наклоняется и слизывает мокрую дорожку с моего живота, всасывает соски, кусает, оттягивая их зубами. Выгибаюсь, подставляя грудь, требуя больше грубой ласки, царапая столешницу от нетерпения. Слышу звон пряжки ремня и закатываю глаза от предвкушения. Родион прикасается к моим губам, но не целует. Хватается за бедра, немного приподнимает и резко входит.

Сильно.

Глубоко.

Больно.

Шокирующе.

Но так желанно.

– Да! – вскрикиваю ему в губы.

– Мать твою, Лиса, – выдыхает мне в рот. – Не ревнуй, ты самая сладкая женщина в моей жизни.

Почти признание, и меня разрывает от экстаза.

Он поднимается, начиная двигаться. Медленно, но очень глубоко, до конца. Находит клитор, ласкает в унисон с толчками. Еще немного, и я сорвусь. С ним всегда так быстро, наразрыв, до полного отключения разума, когда плевать на все, есть только адское желание в погоне за удовольствием.

Вскрикиваю, когда чувствую, как вместе с членом в мое лоно проникают его пальцы. Начинаю рваться, потому что это невыносимо много.

– Тихо! – дёргает меня за бедра на себя, не позволяя вырваться. Кусаю губы, начиная содрогаться в оргазме. – Открой рот! – агрессивно рычит. Вынимает пальцы и просовывает мне в рот. И я кончаю, чувствуя свой собственный терпкий вкус, кусая его пальцы, ломая ногти о столешницу. Мне кажется, я умираю в сладких судорогах, ничего не соображаю, только ощущаю, как его толчки становятся ещё сильнее и быстрее. Слыша его хриплый стон, понимаю, что Родион сгорает в этой агонии вместе со мной.

Все.