Должница

Ты ему недавно улыбалась в телефон? Завела мужика? Тогда ты шлюха, Лиса. Трахаешься со мной, а встречаешься и улыбаешься с другим. Это низко. Ненавижу шлюх. Я ими брезгую. И дело даже не в ревности, дело в ее лжи. Больше, чем шлюх, я ненавижу, когда мне лгут.

Делаю несколько глубоких вдохов, прикрываю на мгновение глаза, пытаясь все переварить. Ни хрена не переваривается. Не могу вот так взять и проглотить ее фальшь и попытку мной манипулировать. Я давал тебе пару дней на душевное равновесие, а ты взяла их на блядство. Опять я мудак, а ты святая?

– Ну что же, мне пора, – сообщает Одинцов, поднимаясь с места.

– Доброго вечера, – поднимаю и жму руку. – Я еще останусь, выпью кофе. Нужно кое-что решить.

– Всегда восхищался твоей работоспособностью, – Одинцов хлопает меня по плечу и удаляется.

Заказываю себе кофе, присаживаясь на место Одинцова, чтобы лучше видеть Елену и ее мужика. Такие слащавые и сладкие, что меня начинает тошнить. Он смотрит на нее с обожанием и нежностью. Реально готовый целовать землю, по которой она ходит.

Разве ты этого хочешь, Лиса?

Тебя привлекают вот такие ванильные обожатели?"

"Нет, Леночка, ты сейчас обманываешься. Спешу тебя разочаровать. Ты не такая. Ты любишь игру, эмоции. Когда тебя берут силой и не оставляют шансов. Но мне хочется понять, насколько далеко они зашли. Черт его знает зачем. Мне бы уехать и оставить их в покое. Ну трахается она с другими. Разве мне не плевать? Это все никак не влияет на наше с ней дело. И я опять лгу себе. Причина есть. Та же самая, по которой все это время я держу эту женщину в поле видимости.

Они что-то заказывают, беседуют. И эта дрянь постоянно улыбается.

Быстро же ты пришла в себя!

Ни хрена тебя не гложет!

И меня снова накрывает агрессией. Хочется придушить сучку. А этому дипломату устроить такие проблемы, что его даже в архив захудалого загса не возьмут. Вдох… Выдох… Меня не цепляет это… Тогда какого хрена я тут сижу?

И, как дешёвом мыльном сериале, он накрывает ее руку своей ладонью. Лена не сопротивляется, игриво поправляя волосы, как бы невзначай касаясь шеи. Флиртует. Это визуальные знаки одобрения, допуска к телу. Реально тошно от этой сливочной ванили. Мне дискомфортно. А все, что приносит мне раздражение и неудобство, я привык удалять. Безжалостно рушить. Я эгоист, благородство во мне умерло, так и не зародившись. Мне плевать на комфорт и душевное состояние других.

Ладно, пора заканчивать этот фарс.

В мою пьесу не входят второстепенные персонажи. Все внимание главной героини должно быть приковано ко мне. Расплачиваюсь по счету. Встаю с кресла, отодвигаю его со скипом об мраморный пол, настолько громко, что оборачивается весь зал и Елена тоже. Направляюсь к ней, смотря в глаза.