Об исполнении доложить

— Значит, проведение акции «Сыск» теперь поручено доктору фон Креслеру, — как бы в раздумье проговорил я, давая пленному почувствовать, что и тут он мне сообщил уже известное.

Но в действительности новость капитана Богача была значимой, она подтверждала наше предположение о том, что вражеской контрразведке известен факт существования нашего Сынка. Какой из этого следует сделать вывод? Предупредить Сергея, пусть прекратит работу, а в случае необходимости постарается уйти? Но тогда мы лишимся надежнейшего источника важной информации. Надо, не выключая Сергея из игры, отвести от него любые подозрения, которые могут возникнуть у гитлеровской контрразведки. А это возможно лишь в том случае, если она в своих рядах найдет «другого» советского разведчика.

Чухлай! А почему бы и нет? Мы с ним знакомы с 1921 года. Вот первая пришедшая мне в голову версия: после долгой и кропотливой работы с ним Чухлай понял, что он шел против Родины, и решил искупить свою вину. Храбрый офицер, сражавшийся с немецкими войсками в годы Первой мировой… Имеет за это георгиевский крест. Его банда в 1922 году добровольно сложила оружие. После этого Чухлай закончил школу ГПУ и был заслан в Германию с задачей внедриться в немецкую разведку. Что и сделал.

Я сразу подумал о том, что кто-то должен будет сообщить гитлеровской контрразведке сведения о «советском разведчике, предположим, полковнике Чухлае». Причем этому человеку должны поверить. Конечно, потом его данные будут перепроверять. И надо сделать все, чтобы они подтвердились.

Почему бы этим «надежным источником информации» не стать гитлеровскому разведчику капитану Богачу? Кажется, я не дал ему повода подумать о том, что советская контрразведка намерена затеять игру с его участием. Впредь мне надо быть особенно осторожным и не спрашивать его о том, что я должен был бы знать от «советского разведчика Чухлая».

— Господин фон Креслер действует самостоятельно. Вы — здесь. Десантировалось десять человек. Где же остальные?

С каким удовольствием мстил мне этот немецкий офицер при первом же удачном случае. И он умел создавать эти случаи. Улыбнулся. Разгладились на лбу морщины — следы озабоченности и прожитого.

— Остальные, по всей вероятности, там же, где и фон Креслер. По крайней мере — ушли с ним.

На какое-то время я перестал верить капитану Богачу. Ушли! Но мы перекрыли все ходы-выходы из района десантирования.

— Удовлетворите мое любопытство, они улетели?

— Все было гораздо проще, безо всяких чудес. Они прочесывали лес вместе со всеми. И если у вас до сих пор нет о них сведений, значит, они уже в безопасности.