Об исполнении доложить

Я поинтересовался, что еще знает Сомов об этом человеке. Где родился, кто его родители, какие есть родственники.

— По социальному происхождению — из зажиточных крестьян. Но с отцом порвал где-то сразу после гражданской войны, не сошлись во взглядах на Советскую власть. Никифор Васильевич в те сложные годы работал в милиции. Впрочем, отец одним из первых вступил в колхоз, сдал в общественное пользование и землю, и скот. Году в тридцатом умер. Мать после этого жила у сына. Жена Крутого работает бухгалтером лесничества, восемнадцатилетняя дочка — секретарь комсомольской организации.

Я лишний раз убедился, что Сомов людей знает и его характеристикам доверять можно.

— Не будем откладывать дела в длинный ящик, поедем к Никифору Васильевичу, — предложил я.

Лесничество находилось от землянки километрах в тридцати, в Лесном хуторе. Туда мы попали уже в начале пятого.

Знакомые места, именно здесь когда-то была основная база банды Чухлая. И девятнадцать лет, минувшие с тех пор, как я приезжал сюда на свидание к Надежде Швайко, мало что здесь изменили. Правда, появилось несколько новых домов, в том числе большой каменный дом под железом, в одной половине которого размещалась контора лесничества, а в другой жил главный лесничий.

Сквозь узкие щели в дубовых ставнях пробивался едва приметный свет. В доме не спали.

Мы подъехали. Собаки подняли переполох. Они выскочили к нам навстречу и не позволяли выйти из машины до тех пор, пока не появился хозяин. Он вышел с фонарем «летучая мышь» в руках и отогнал псов. Те отбежали в сторону, но не угомонились.

— Никифор Васильевич! — окликнул хозяина Сомов.

Тот узнал по голосу:

— Это вы, Николай Лаврентьевич? — Он подошел, поздоровался с Сомовым, потом со мной и Марфой. Марфу Крутой знал хорошо. — А я только что вернулся. Лес прочесывали. Капитан Копейка приезжал, я поднял на ноги всех своих людей, были проводниками. Ничего не обнаружили. Капитан водил к схованке, которую нашла Марфа Алексеевна, двух служебных собак. Не взяли следа. Наверно, за давностью все развеялось.

«За давностью». Эти слова перечеркивали мои предположения, отбрасывали в поисках на исходные позиции. Неужели все это время я шел по ложному следу? И теперь доведется начинать с самого начала? Но в своих поисках я вышел на Сугонюка и Чухлая, а Яковлев на Иванова.

И жена, и дочь Крутого спали. Он провел нас с Сомовым в кухню, где горела керосиновая лампа. Марфа осталась в машине.

Сомов представил меня.

— Товарищ Дубов. Интересуется находкой Марфы Алексеевны.

Крутому под пятьдесят. О таких говорят — степенный. Довольно широкоплечий, с окладистой курчавой бородой, в которой пробивалась седина.