Долина Звенящих Камней

- Один, - Хромой для большей точности сунул к лицу Щенка кулак с отставленным пальцем. - Один - тебе. Выбирай."

"И Щенок заплакал. По настоящему, громко, навзрыд. Ошеломленный Хромой смотрел на него, силясь понять и не понимая, а он все плакал, царапая лицо скрюченными, сизыми от грязи пальцами с черными ногтями. Его косматые костлявые плечи тряслись в такт сдавленным всхлипам, в которых с трудом можно было разобрать отрывистое, бессвязное бормотание: - Хромой добрый. Добрый. Не обманул. Не отобрал. Добрый к слабым. Щенок - глупый, глупый, глупый. Не смог сказать. Хромой не понял. Не такой нож. Не простой. Священный. Не из Звенящего Камня. Из простого камня, из глины, из дерева пусть. Но такой же. Совсем такой, как Священный Нож...

Глаза Хромого стали круглыми:

- Нож, совсем похожий на Священный Нож Странного, но из глины?! Для чего такой?! Этими, - он ткнул пальцем в лежащие перед Щенком ножи, этими - резать, протыкать, убивать. Эти - сила даже для слабых. Нож из глины, из дерева! Пусть совсем как Убийца Духов, но из глины! Зачем?!

- Амулет, - рыдал Щенок. - Сделает меня сильным. Не сильным руками, сильным здесь, - взвизгнул он, ударяя себя тощими кулаками в хилую грудь туда, где сердце. - Сделай, Хромой! Сделай Щенка воином! Сделай!.. - он зашелся в надрывном кашле.

Хромой медленно покачал головой:

- Глупый. Совсем глупый. Не щенок - хуже.

Он подумал, покусал губы. Спросил:

- Покажешь, где нашел Закатный Камень?

Щенок торопливо закивал; его заплаканные гноящиеся глаза вспыхнули сумасшедшей надеждой на несбыточное.

- Хорошо, - Хромой нагнулся собрать разложенные им перед Щенком ножи. - Приходи через три заката.

Утро ворвалось в сон бешеным грохотом Большого Тамтама. Хромой перекатился через ложе, вскочил. Завизжала свалившаяся с него Прорвочка; в голос заплакала проснувшаяся Кошка, мгновенно осознавшая, что значит это, внезапное. Хромой не слышал их криков и плача, не им принадлежал он теперь.

Его звали исступленный барабанный гром, топот множества торопливых тяжелых ног по прогибающемуся настилу и многогласый, захлебывающиеся, давящийся истерической яростью полурев-полувизг: ""Бей, бей, бей, убивай!!!""

Будто сама собой влилась в ладонь хищная тяжесть копья, и будто сам метнулся с дороги вспугнутый полог; едва родившийся день вонзился в сонные еще глаза шалым светом, ворвался в грудь стылым порывом ветра, отравленного свирепой злобой. И злоба эта подхватила с места, швырнула Хромого в бегущую толпу исступленных воинов.

Бежали все.