Зелёная долина

А потом его ранили, и Синега целый месяц сидела у его постели: меняла бельё вместе с помощницами, поила зельями вместе со знахарками, ночевала у его кровати, ожидая, когда он очнётся, перебирала его светлые волосы и удивлялась их цвету, гладила пальцы и ладони и удивлялась мозолистым подушкам. Явно, не белоручка и рапирой своей машет не понарошку. Ну, и что ему ответить? Что ей Синеге нужно? А сам не понимает?

– Я хочу, чтобы у нас всё было по-настоящему и навсегда, – хрипло ответила орчанка, решившись открыто высказать свои желания.

Всяко лучше заранее знать, что тебя ожидает, чем предполагать неизвестное. Поэтому она с нетерпением ждала ответа парня.

– Ты не поверишь, но я хочу того же. Хочу, чтобы у меня была жена-подруга, жена-союзница, жена – любимая женщина, которой я смогу доверять… Ты подходишь, Нежка, по всем параметрам.

Антон склонился к невесте, намереваясь поцеловать. И Синега невольно потянулась к нему в ответном желании, но Мария решила, что нацеловаться они ещё успеют и обозначила своё присутствие.

– Сын! Ты очнулся! Как хорошо! А твоих врагов серьёзно наказали. Солонгу богиня степи вообще уничтожила и праха не осталось, – заторопилась Маша рассказать новости, скрывая невольное смущение от подслушанного разговора. – Давно он пришёл в себя? – обратилась она к будущей невестке. (Чего уж теперь, ясно, что так и будет).

– Нет, недавно, – смущаясь ответила Нежка. – Вроде бы закричала Зерута, но здесь плохо было слышно. И Антон как-то сразу резко глаза открыл. Абсолютно ясно посмотрел на меня и спросил, сколько он спал. Ну, вот и потом мы разговаривали.

– А-а, – поняла Маша. – Это его значит держала магия шаманки и не давала полностью прийти в себя. Вот зараза какая! – зло воскликнула Маша. – Ну, ничего! Теперь у неё нет дара совсем. Уразаш забрал её магию и вернул степи. Сама видела.

– Да, – раздался от двери голос верховного шамана. – Антон долго болел, потому что магия наговора постоянно обновлялась Зерутой. Щепу вынули, но кровь уже разнесла отраву. Но сейчас, когда я лишил Зеруту магии, наговор окончательно распался. Его ничто больше не держит в Антоне. Думаю, он уже практически здоров.

Шаман подошёл к кровати будущего зятя, и не обращая внимания на смущённую Синегу, откинул с него одеяло. В районе солнечного сплетения Уразаш провёл рукой круговой пасс и минут десять бормотал какие-то мантры.

Синега и Мария терпеливо ожидали результата, незаметно отойдя в сторону. Но вот Уразаш закончил шаманский ритуал и молча вышел из юрты, даже не оглянувшись на дочь и ничего не сказав Марии. Похоже, общение по бытовым или личным вопросам в привычки шамана не входило.

Зато Маша не могла молчать и хотела разговаривать с сыном.