Зелёная долина

Это только внешне она казалась опытной, знающей себе цену девицей. На самом деле мужчин она к себе так близко ещё не подпускала, а этот и разрешения не спрашивал. Хотя… по законам степи он был в своём праве.

Однако, долго смущаться им не пришлось. Дорогу их парочке преградил могучий конь Улазаша. Нукер со злостью посмотрел на них и презрительно выплюнул:

– Ну, как, шаманка? Тебе понравился поцелуй человеческого мальчишки?! Мне ты не давала даже обнять себя. Так, может, теперь сравним? Давай и я тебя поцелую, как целуют настоящие орки, а не молокососы?! – с обидой и раздражением воскликнул он.

Синега хотела было оправдаться, но, взглянув в прищуренные злые глаза Улы, вдруг спокойно ответила:

– Он жених, Ула, и в своём праве.

– Жени-и-х…, протянул нукер, сжимая до побелевших костяшек рукоять камчи. – Ну, что ж, ему осталось быть им недолго. Не торопись, Синега, ложиться в его постель. Твоим мужем буду я и не прощу тебе измены, – свистящим шёпотом предупредил её Ула.

Синега вскинулась было резко ответить на эти оскорбительные слова, но ласковая рука Антона твёрдо сжала её руку, требуя молчания.

– Орк, ты оскорбил мою невесту уже не в первый раз. Поэтому поединок между нами будет не до первой крови, а до первой серьёзной раны. Я узнавал, что у вас не приняты такие поединки до смерти, но пощады ты, орк, теперь не получишь, – с угрозой в голосе закончил Антон.

Никто из троих не заметил, как возле них оказался архимаг. Да и другие маги отряда придержали коней, оглядываясь на отстающих.

– Уважаемый Улазаш, – ледяной тон Александра, казалось, мог сейчас заморозить. – Мы благодарны, что вы нашли возможность лично проводить нас до границы, но до Зелёной Долины осталось всего несколько километров, и я настаиваю на вашем возвращении. Думаю, что вблизи пограничных постов, с нами уже ничего не случится.

Улазаш скрипнул зубами и огляделся: он был сейчас один против людей. Не то чтобы он боялся, но за откровенные провокации против людей Рарег мог и разгневаться, а это не входило в планы молодого сотника. Задержав взгляд на замершей в холодном пренебрежении Синеге, он стегнул плёткой коня и, не прощаясь, повернул в степь. Где-то глубоко возникла тревожная мыслишка, что сейчас он собственными руками обидел и оттолкнул от себя любимую девушку. Но остановиться и тем более извиниться Ула не мог: глаза застилала алая пелена гнева, которая вспыхнула моментально при виде целующихся Антона и Синеги.

Нна-а… вжах… Камча охаживала бока несущегося коня, унося клокотавшего гневом и болью Улу в степь.

Вся экспедиция проводила глазами взбешённого орка и выдохнула с облегчением. Этот Улазаш был у всех, как заноза в одном месте. Синега тоже выдохнула с облегчением.