Ведьмина доля

Проходя через зеркало, беспрепятственно проходишь и через мир теней. К камню. Камень — это якорь, это частичка живого мира, за который необходимо держаться, чтобы вернуться обратно. А еще нужен мертвый проводник. Туда и обратно. Врата мертвого мира не открываются для живых. Так гласит притча.

Мы вышли к фонтану и свернули на ближайшую аллею. Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. В смысле, скамейка. На которой, усыпанный листвой, тихо сопел грязным носом неопрятный бородатый дед. Ветер таинственно шуршал в полуголых ветвях и приносил холод. Точно завтра быть дождю… а то и снегу.

— Во сне по твоим волосам бегают белые искры. А на голове есть шрам в виде овала. И не от мыслеформы — она обозначат себя родинками, — я наклонилась и подняла с асфальта ажурный кленовый лист. — А вчера я увидела такие же искры у Зои. И нашла шрам. Тонкая волнистая линия. Ключ. Она станет тропой. А ты… зеркало, — и вкратце описала видение.

Гоша загрузился. Нахмурился и поджал губы, уставившись в одну точку перед собой. От напряженных размышлений на черных волосах заплясали белые искры. Пожалуй, неприятно становиться тем, кем ты не привык быть… И я добавила:

— Осталось найти камень… Гош, — помедлила и осторожно спросила: — не знаешь, смертей больше не было? Убили только трех ведьм?

Всё. Конечно, теория шаткая, как карточный домик — вынь одну карту, и строение рухнет… Но мне легче, когда есть опора, даже полумифическая.

Вертя в пальцах кленовый лист, я подняла голову к небу. Мелко сверкали звезды, уплывал во мрак воздушный фонарик-сердечко, призрачно колыхались древесные кроны. Осенняя тьма, густая и влажная до липкого ощущения на коже, терпкая до горечи на языке, опутывала сквер паутиной. И искрила энергией. Магия сновала по тенистым аллеям, холодной мыслью замирая за спиной, иллюзорными глазами таращась из кустов. Два наблюдателя схлестнулись в незримом поединке, и кто кого…

Мы дошли до края сквера, оказавшись на окружной аллее. Взгляд безымянного отдалился, запах почти пропал. Гоша молча протянул сотовый. Я зарылась в фотки, скрупулезно изучая кроваво-льдистые знаки создания хуфий и трещины на асфальте рядом с мумией. Кровь одержимых и искра пламенеющего «угля» — это, конечно, вещь мощная, но для трех ли дел?..

— Ульяна, я задал вопрос.

— Это всего лишь притча. Сказка от старой Летучей Мыши, — я листала фотки.

— Не пудри мне мозги, — он внимательно следил за каждым моим движением.

— Почему тебе можно, а мне — нельзя? — я нашла нужную фотографию и всмотрелась. — И не говори, что не заметил… расхождение, — прищурилась, увеличивая картинку. — Дело ведь не в хуфии, верно?

Наблюдатель улыбнулся одобрительно. И подбадривающе.

— Бесишь!.. — я снова сравнила ритуальные символы.