Долгожданный любовник

Ну, напротив той, где была пара колышков.

Когда он сел и свесил ноги, его спина громко хрустнула, а голова закружилась. Потерев лицо, он спрыгнул и пошел вперед… пока не смог прикоснуться к резьбе.

— Мы внизу, в дальнем конце, — оповестил Зейдист позади.

Куин повернулся. Братья снова стояли внизу и лыбились как придурки.

— Это удовольствие видеть тут твое имя. Зацени, — раздался бостонский акцент Бутча.

Куин развернулся обратно. И кто бы мог подумать, повернувшись вправо, он обнаружил имя копа… и свое собственное.

Ноги ослабели и он опустился на колени перед линией аккуратных символов. Когда он осмотрел всю стену, отчетливые имена растворились, став сплошным, образующим единое целое, узором на мраморе. Прямо как Братство. Не индивидуумы в нем, а сама группа была силой.

И он стал частью ее.

«Проклятье… он и впрямь здесь».

Куин приготовился к преобразующим его впечатлениям… например, к чему-то вроде большого звонящего «ты один из нас» колокола бьющего у него в груди, или может кружащейся от радости головы… или, черт, бремени крутого чувака, поющего «ты мужик» у него в голове.

Ни-че-го. Да, он был рад. Блядь, да, он этим гордился. Он готов был выйти отсюда и надирать зад, как крутой ублюдок.

А может из-за того, что он никогда шибко не был силен в эмоциональной херне? И этого не изменить.

Однако, по крайней мере, он не удрал.

А потом до него дошло… он шел домой к Блэю.

«Святая Дева Мария, матерь Божья — если позаимствовать фразу у копа — он так бы и не сводил с того парня глаз. Может улизнуть и рассказать ему на что это было похоже, пусть даже от него этого и не ждали. Может подняться в его комнату после того как закончится сборище и… м-м, да… ненадолго».

Отлично, теперь он угнетен.

Рэйдж набросил на него свою черную мантию.

— Что ж, добро пожаловать в дурдом, сукин ты сын. Ты застрял с нами на вечность.

Куин нахмурился и подумал о Джоне.

— А что насчет моего статуса аструкс нотрам?

— Снят с тебя, — ответил Ви, также надевая свое черное одеяние.

— Нет, не о том, что ты получил повышение. Но его известили, что ты больше не сможешь быть его личным солдатом. — Когда Куин прикоснулся к татуировке под глазом, Ви кивнул. — Да, мы собираемся ее изменить… впрочем, на ту, что символизирует почетное освобождение от обязанностей, а не на ту, что из-за смерти или того, что тебя турнули.

О, круто. И куда лучше, чем «уведомление об увольнении» в центре груди и неглубокая могилка.

Когда они покинули помещение, Куин в последний раз осмотрел пещеру. Это было так странно; да он стал достоянием истории, но также это ощущалось кульминацией всех тех ночей, когда он сражался с Братьями; внутренняя логика заставляла это чрезвычайное событие казаться… неизбежным.