Долгожданный любовник

Пихнув брата локтем и получив в ответ стон, он потянулся к массивной дверной ручке. И слегка удивился, обнаружив, что та поддалась, но, опять же, с этим… чтобы это не было… повсюду вокруг, зачем бы им понадобилось нечто вроде, ну вы поняли о чем я? Ни скрипа, когда он открыл ведущую внутрь дверь, и это не удивительно. Место было благоустроено от и до, тщательно продуманно до мелочей и полнейшим порядком.

Но опять же, под началом того дворецкого? Одна пылинка, вероятно, была национальным бедствием.

Перешагнув порог, он обнаружил себя в небольшом вестибюле с мозаичным полом и высоким потолком, стоя лицом к прибору регистрации с камерой. Он знал для чего он… и подставил свое лицо прямо в поле зрения объектива.

Внутренняя дверь, что запросто могла переплюнуть дверь банковского хранилища, в том, что касалось тяжести, тут же широко распахнулась.

— Привет! — поздоровалась женщина. — А вот и вы.

Трез едва заметил Елену, уставившись ей за спину.

Он не услышал ее ответа.

«О-о… вот это да! Какая палитра цветов».

Трез не понял, что прошел вперед, но он это сделал… в самое невообразимое архитектурное чудо, которое он когда-либо видел. Гигантские колонны из малахита и мрамора взмывали ввысь к потолку, который был выше небес. Хрустальные люстры и золотые подсвечники сияли и мерцали. Огромный, как городской парк кроваво-красный лестничный марш, поднимался с мозаичного пола, на котором вроде было изображено… буйно-цветущее дерево яблони.

Каким бы мрачным не казался фасад здания, интерьер был непередаваемо прекрасен.

— Местечко способное поконкурировать с дворцом, — сказал АйЭм с удивлением в голосе. — О, Елена, здравствуй детка.

— Вечеринка не в вашу честь, но можете прикинуться, что это не так.

АйЭм и Рив обнялись, но Трез, опять же, не придал этому внимания.

Реальная действительность, переливающегося как радуга «О-Боже» так же полностью растворилось.

Обзор Треза превратился в туннель, а затем вовсе сузился, когда он уставился на нее и не смог отвести глаз.

«Взгляни на меня, — мысленно произнес он команду. — Обернись».

Трез мгновенно затвердел, его тело переполнилось жаждой подойти к женщине, поднять ее на руки и отнести в какое-нибудь укромное место.

Где смог бы отметить ее.

Голос АйЭма был строгим, ровным, и не тем, что Трез жаждал услышать:

— Она не для тебя, брат.

Он получит ее, даже если это его убьет.

«А если все к этому и приведет? Что ж, его жизнь и так не сахар».

Когда Куин снова пришел в себя, он лежал на алтаре. Череп стоял прямо у его головы, словно первый Брат присматривал за ним, пока он восстанавливался после питья. Проморгавшись, парень понял, что уставился на стену с именами: на Древнем языке они были высечены на каждом квадратном сантиметре огромной каменной плиты напротив которой недавно стоял.