Долго тебя ждала

К тебе или ко мне?

— Даже не мечтай! — выкрикиваю, чувствуя, как по телу расползается волнующий огонь.

— Я попробую, — бросает он нахально.

Сказав это, разворачивается вместе со мной и, схватив под локоть, тянет по тротуару к припаркованной у дороги знакомой “Ниве”.

— Зотов! — угрожающе цежу сквозь зубы.

Еле поспевая за его широким шагом, я ударяю его кулаком по спине.

— Я никуда с тобой не пойду. Опусти! — упираюсь ботинками в присыпанный песком тротуар.

— Аглая, твою мать! — прижав мои плечи к пассажирской двери, он с будоражащей угрозой рычит. — Хватит сопротивляться. Меня это пиздец как заводит. Сядь в машину и прикрой рот, иначе я его тебе заткну. Догадываешься чем?

— Господи… — шепчу сдавлено. — Заткнись…

Эта грубость действует на меня по-животному дико.

Одарив дьявольской ухмылкой, он распахивает дверь и толкает меня в машину. Я падаю на сиденье, как безвольная кукла, прижимая к груди сумку, в которую вцепилась намертво.

Марк занимает кресло водителя и отбрасывает солнцезащитный козырек, из-под которого ему на колени падают ключи.

— Куда ты меня везешь?

— К тебе домой. Блядь… — ударяет по рулю ладонью. — Я нихрена дорогу не помню!

— Сейчас прямо… — лепечу я. — На перекрестке направо… Только не думай, что я тебя приглашаю! Я тебя не приглашала!

— Дальше куда? — спрашивает, выезжая на проспект.

— Все время прямо! — зло отзываюсь я и отворачиваюсь к окну.

Под курткой становится дико жарко.

Марк дергает коробку передач, и та издает противный скрип. Игнорируя его, Зотов сосредоточенно смотрит на дорогу, словно смотреть на меня ему невмоготу. Он делает это только тогда, когда тормозит напротив моего подъезда и глушит двигатель.

Сердце колотится у меня в груди, как сумасшедшее, и импульсы, которых полны мои вены — снова обжигающие.

Марк смотрит на меня, и его взгляд такой обещающий и горячий, что я чувствую слабость в коленях.

Его губы оказываются на моих, как только заходим в подъезд.

Прижав к стене, он сгребает в ладони мои ягодицы под курткой и стискивает так, что я издаю долгий стон в его рот, которым он ворует мое дыхание и все мои мысли.

Я не хочу думать, я слишком устала от этого.

Не хочу отказывать себе ни в чем, поэтому трогаю его так же, как он меня — везде, где захочется.

Его волосы, шею, плечи…

Его тело твердое, как камень. Мышцы под моими пальцами двигаются, и я хочу увидеть их без этой одежды. Хочу его. Хочу его до обморока, а он… он ведет себя, как дикарь, сверкая почерневшим взглядом и бесцеремонно таща меня к лифту.

— Я ревную тебя! — выкрикиваю, когда его губы начинают жадно кусать мой подбородок, потом шею. — Ревную даже к воздуху! Марк…

— Блядь, как я скучал по этому, Отелло.