Долго тебя ждала

— Это тоже тебе, — бросаю на стол пакет со сладкими орешками, которые он обожает. — Хорошего дня!

Развернувшись на пятках, я несусь к выходу, слыша оглушительное рычание за спиной:

— Аглая!

Глава 31

На улице снег и ветер. То и другое ударяют в лицо, как только обеими руками толкаю входную дверь кафе и выскакиваю на улицу, на ходу умудряясь одеться.

Дверь за спиной хлопает. Не нужно гадать, почему она хлопает снова через секунду. Этот звук тонет в гуле проезжающих мимо машин и шуме города, но я все равно его слышу.

Мои эмоции многокомпонентные, но прежде всего в эту минуту голову дурманит гнев, из-за которого перед собой почти ничего не вижу. И с трудом ощущаю. Ощущения лавиной накрывают только тогда, когда вокруг моего локтя смыкаются жесткие пальцы и дергают назад, принуждая волчком развернуться на месте.

Глаза Зотова горят шквальным огнем, когда сталкиваемся взглядами, но я не сомневаюсь — гореть сейчас сильнее меня он просто не может.

На нем нет ни куртки, ни шапки, и ветер треплет его отросшие, немного завивающиеся волосы. Волшебное свойство. Да, именно то, о котором я узнала не так давно, ведь, встречаясь с Марком Зотовым целых полгода семь лет назад, я ни разу не видела его с другой прической, кроме как с коротким армейским ежиком.

— Чего тебе?! — приподняв подбородок, рявкаю ему прямо в лицо. — Хочешь сказать, что я не о том подумала? — смотрю на него с вызовом.

— Я начну говорить, только когда ты будешь готова слушать, — с расстановкой втрамбовывает он в мою голову, но спокойным его не назовешь.

Он сжимает мои руки так, словно боится перегнуть и сделать больно. Для этого ему требуется полный контроль над телом, поэтому он напряжен. Может быть еще потому, что я не собираюсь специально готовится, чтобы его выслушать!

— Отпусти, — цежу. — Все, что ты собираешься сказать, можешь выслать смс-сообщением. Не трать на меня время, лучше иди и займись той грудастой блондинкой!

Он обреченно смеется.

Запрокинув голову, подставляет лицо ветру и тянет:

— М-м-м…

Снова посмотрев в мое взбешенное пылающее лицо, говорит:

— Продолжай. Не останавливайся.

Его самоуверенность выводит меня из себя. Вспыхнув еще ярче, я бьюсь в его руках и выкрикиваю:

— Ты думаешь, это смешно? Полюбить тебя опять, десять раз переломав себя внутри, а потом увидеть, как ты позволяешь трогать себя какой-то телке? Касаться, улыбаться ей! Будто меня не существует?! По-твоему это смешно?! Не спать всю ночь, думая о тебе и только о тебе, чтобы утром увидеть своими глазами подобное дерьмо?! Отвечай!

— Это не смешно, — рыкнув, притягивает к себе так, что мы сталкиваемся нос к носу.