Долго тебя ждала

Не такую, которая влечет за собой необдуманные поступки, а такую, которую удалось обуздать, чтобы не наделать глупостей.

Как и обещал, я держу ее под контролем, когда, сделав вперед шаг, хватаю отца Маруси за ворот футболки, а второй зажимаю в кулаке его яйца.

Квартиру наполняет дикий вой.

Глядя в искаженное болью лицо, проговариваю через сцепленные зубы:

— На днях с тобой свяжется адвокат. Он доведет до твоего сведения наши условия. И обвинения, которые мы предъявим в случае, если наши условия тебе не понравятся. Но я… — сжимаю кулак до хруста своих пальцев, и ублюдок снова взвывает. На глазах у него появляются слезы. — Советую тебе принять все до последнего пункта, потому что, если я останусь в этом городе… целью моей жизни станет размазать… — на вдохе набираю в грудь больше воздуха, — …уничтожить твою. И когда я начну, ты будешь на коленях умолять, чтобы я убрался отсюда побыстрее.

Сипя и дыша со свистом, он смотрит на меня покрасневшими глазами.

Дикими.

Молчит, сцепив зубы, но я хочу услышать от него конструктив, поэтому с новым пинком уточняю:

— Ты меня понял?

— Да…

— Я не слышу.

— Да… — хрипит чуть громче.

— Очень хорошо, — цежу. — И еще одно: если ты… возникнешь в поле зрения Аглаи… дотронешься до нее хотя бы пальцем, подойдешь к ней хотя бы на пушечный выстрел когда-нибудь до конца своей жизни, я оторву твой член и заставлю его сожрать. Я помогу обществу и сделаю тебя импотентом, я не шучу, ты понимаешь, мразь?

Раздувая ноздри, рвано дышит и кивает, но мне этого мало. Мне мало. Я хочу больше.

— Я не слышу!

— Су-у-у-ука-а-а-а… — воет. — Да! Да, блядь! Понял… Я понял!

Выпустив его яйца, отвожу руку назад и впечатываю кулак ему в живот, скрипя:

— С Рождеством.

Сложившись пополам, он валится на пол.

Воет и скулит, подтянув колени к груди, пока покидаю его квартиру, не трудясь закрыть за собой дверь.

Это не драка. Не отвязный мордобой, в которых я участвовал бесчисленное количество раз на льду, но меня колбасит, потому что держать ярость внутри, если слегка приоткрыл ей дверь, — тест на самообладание и адекватность."

"Кулак чешется, когда ударяю костяшками по кнопке лифта.

Это сложно — быть адекватным, но неделю назад я пообещал Глаше, что вообще пальцем его не трону, так что программа и так перевыполнена.

Превозмогая адское желание его убить, я пообещал Баум не делать глупостей. Без шуток, мы оба знаем, что я сломал бы ему много костей, помимо его хреновой руки, но я пообещал.

Она смогла… рассказать мне то, о чем никому не рассказывала.

После этого несколько дней я был гранатой с выдернутой чекой. Картины в голове были такими убийственными, что пару дней я даже не пытался спать.

Злость. Твою мать… это нечто большее, чем злость. Бессилие — яд гораздо губительнее. Оно и рождает ярость.