Долго тебя ждала

Это наш первый совместный Новый год, не думаю, что хотя бы один из нас представлял его таким.

Марк смотрит на меня, опустив подбородок.

Пальцем обводит контур моих губ, пока я слушаю размеренные сильные удары его сердца.

— Ты не пошутил? — спрашиваю тихо.

— На счет чего? — отвечает размеренно.

— Своих родителей…

— Нет.

Черт…

— Теперь я нервничаю, — сообщаю ему.

— Зря… ты всегда им нравилась…

— Хочешь сказать, они меня помнят?

Уголок его губ слегка ползет вверх. Моя голова поднимается и опускается вместе с его вдохом, после которого произносит:

— О, да.

Волнение в груди становится горячим.

Марк ловит подушечкой большого пальцы слезинку, которая вытекает из уголка моего глаза.

Не знаю, почему плачу… возможно потому что счастлива…

Но в тот день, когда снова увижу Власова, хочу быть во всеоружии, поэтому, прочистив горло, говорю:

— Мне нужно кое-что тебе рассказать…

Глава 40

Марк

Я прохожу в подъезд многоэтажки вместе с доставщиком еды. Сейчас, в праздники, они снуют по городу один за одним, так что воспользоваться ситуацией не составляет никакого труда.

Пока лифт поднимает меня на четырнадцатый этаж, разминаю кулак и смотрю на электронное табло, где цифры быстро сменяют друг друга.

Поездка длится полторы минуты, не больше. Заскучать я бы все равно не смог, слишком сильно изнутри хлещет токсичной энергией.

Зажав звонок нужной двери, держу палец до тех пор, пока глазок не заслоняет тень.

Думаю, для того, кто на той стороне, не секрет — я достану его в любом случае. Не сейчас, так через день. Или через два. Или через три. В нашем случае город слишком маленький, чтобы в нем от меня можно было спрятаться.

Замок щелкает спустя минуту.

Родион Власов открывает мне дверь, но в гости не приглашает.

Я и не ждал, поэтому захожу без приглашения: просто дергаю дверь на себя, заставляя хозяина выпустить ручку и отойти на два шага назад.

На его подбитом лице привычная картинная брезгливость, но легкая паника в глазах слишком воняет, чтобы ее нельзя было не почувствовать.

Мудак одет в серые спортивные шорты и футболку, сломанная рука в бандаже висит на груди. Он легко отделался, я бы пожелал ему большего, если бы не Маруся и ее безусловная искренняя любовь, которую этот человек не заслуживает.

— Герой года, — усмехается. — Ну проходи, проходи…

Эта язвительная бравада, на которую не реагирую, заканчивается звенящей тишиной. Она длится, пока закрываю за собой дверь, и пока разворачиваюсь, бросая взгляд на окружающую обстановку.

Судя по всему, он стремится как следует выбирать слова, прежде чем продолжить со мной беседу. Возможно, потому что в моих глазах видит как раз то, что и должен — ледяную ярость.