Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов

Причин было несколько: рана на ноге хоть и выглядела неплохо, но покрасневшие края вызывали тревогу; длительное нахождение в холодной речной воде; да и стресс последних событий явно подорвал её силы. Всё это могло привести к серьёзным осложнениям, вплоть до пневмонии.

Бессильно сжав ладони в кулаки, прикрыла воспалённые веки. У меня нет ничего, чтобы помочь девушке. Траву я найду, но её надо заварить, чтобы сделать настойку, а у меня ни котелка или хотя бы завалящей щербатой чашки, ни спичек нет.

И магии в себе я совсем не ощущаю.

Глава 5. Мир магии

Аоки умирала. Медленно сгорая в пламени лихорадки.

Найдя пригодный для использования в качестве чаши природный материал – кору дерева с естественным углублением, принялась пробовать хоть как-то облегчить бедняжке страдания. Мой день начинался как в тумане и заканчивался так же: я бегала между девушкой и рекой, приносила воду, закидывая туда целебные травы – листья малины, мяту и ромашку, чтобы сбить температуру. Травы настаивались в течение дня под лучами солнца – холодное экстрагирование не такое эффективное, как отвар, но выбирать не приходилось. К счастью, дни выдавались жаркими, а значит, целебные свойства растений всё же проявятся, пусть и слабее обычного. Сама питалась тем, что могла отыскать в лесу: собирала чернику и землянику, выкапывала съедобные корни лопуха, находила орехи лещины. Голод заставлял искать пропитание, но я старалась быть осторожной, помня, что не все дары леса безопасны для человека. Как-то наткнулась на гнездо какой-то птицы, но съесть сырые яйца так и не решилась.

Разок попытала удачу: намотав на длинную палку и закрепив на конце нож Масаши-сана, попробовала насадить на импровизированное копьё юркую рыбёшку. Конечно же, у меня ничего не вышло.

Так прошло два дня. В тёмное время суток было страшно до такой степени, что у меня непроизвольно тряслись поджилки: стоило луне показаться на небосводе, как к нашему убежищу подходил кто-то большой и опасный, если судить по оставленным отпечаткам, которые я увидела следующим же утром; хриплое дыхание хищника, скрежет его длинных, острых когтей об землю, его раздражённое рычание – всё это вместе вводило меня в ступор, и я едва дышала, вся превращаясь в слух, дабы не упустить момент, когда животному надоест и оно отправится за более доступной пищей. А стоило зверю уйти, и меня чуть отпускало, но, увы, ненадолго, потому что наступала очередь иных охотников за лёгкой добычей.