Доктор Барченко (СИ)

Было ли это объединение коммуной или две семьи съехались вынужденно? Таамил Кондиайнен, женившись на своей соотечественнице Элеоноре, боялся, что его ""уплотнят"", подселив каких-нибудь пьющих мещан.

- Если не хочешь недобровольной коммуналки, устрой добровольную коммуну! - посоветовали ему знакомые. Посели в другой комнате того, кому ты доверяешь. Назови это для отвода глаз жилищной комиссии ""коммуной"".

- Бред! Я не поклонник казарменного социализма, ругался Барченко, придумал тоже добровольную коммуналку! Как мы там уживемся?! Это ведь ужас!!!

- Ну и жди сто лет, пока тебе дворец дадут! - вспылил астролог.

Барченко, прихватив жену, сына и библиотеку, нехотя переехал к Кондиайнену. Сразу же они начали ссориться. То волосы в ванной, то бритву чужую взял, а потом камни с таинственными символами под кроватью мешать стали. То была мистическая коммуналка, никакая не коммуна единомышленников. Пройдет время, и оскорбленный Александр навечно разругается с Таамилом, разбившим в тесноте и темноте стеклянные диапозитивы...

Барченко отыскал: тревоживший его много лет подряд маленький сморщенный лимончик, выкованный из серебра - это и есть этрог. В праздник Суккос (по-русски Кущи) евреи собирают в пучок 4 вида растений: ветку мирта, пальмы, ивы и некрасивый, грязно-зеленого цвета, плод, похожий на лимон. Его дикий родич, этрог привозился купцами с Ближнего Востока, продаваясь в канун Кущей на базарах в тысячах местечек. Но войны, закрытия проливов, налоги и погромы останавливали купеческие караваны. Зеленые дикие лимоны в Европу не попадали. Как же отмечать праздник? Александр догадывался, что именно тогда шел в дело игрушечный этрог. Или это была прихоть внезапно разбогатевшего торговца - заказать ювелиру серебряный этрог, чтобы он не усох и не сгнил, а передавался от отца к сыну и дальше?

Мысли о своем возможном еврействе не оставляли Барченко. Однажды он узнал, что в Екатеринославле живет почтенный раввин Шнеерсон с супругой и сыновьями. Еще до революции ему присвоили звание потомственного почетного гражданина, что освобождало от дискриминационных законов.

- Это необыкновенный человек - говорили о Шнеерсоне. Он все наперед знает. Нет вопроса, на который у него не найдется отета.

Барченко торопился. Он еще не вполне уверенно читал, но кинулся расшифровывать первую книгу Моисеева Пятикнижия - Берейшит (""В начале""), параллельно сравнивая с другими теориями сотворения мира.

Александру пришла в голову мысль, что, если он предъявит Шнеерсону мандат спецотдела ОГПУ, то каббалист, наверное, испугается, подумает, будто его сейчас арестуют. Но без мандата сама просьба научить Каббале покажется странной. Заявит, что я сумасшедший, и выпроводит вон.